В России
Быстрее! Выше!.. Сильнее?

Обычно о внутренней конкуренции в Росатоме публично не говорят, ее наличие даже отрицают. Тем не менее, в разные годы существования Минсредмаша, Минатома и, затем, госкорпорации, это явление в той или иной форме всегда имело место. Мы решили разобрать примеры внутренней конкуренции в атомной отрасли – текущие или имевшие место в прошлом. Оказалось, что конкуренция конкуренции рознь, и соревнование между предприятиями, менеджерскими командами или технологиями не всегда приводит к положительному результату.

«Конкуренция – двигатель прогресса» – один из излюбленных лозунгов сторонников рыночной экономики. В условиях рыночной экономики конкуренция вынуждает производителей постоянно инвестировать в улучшения, чтобы опередить по эффективности других игроков на той же поляне. И наоборот – в условиях плановой экономики наиболее эффективным способом ведения хозяйства считалась концентрация производства в монополиях. Но даже в плановой экономике СССР был распространен состязательный элемент, который можно назвать квази- или мягкой конкуренцией и который мотивировал трудовые коллективы и предприятия перевыполнять план – соцсоревнование.

Не исключением была и атомная энергетика. В советское время Минсредмаш получал от государства необходимую сумму на развитие, а затем вбрасывал технологическую задачу и финансирование в разные НИИ. В результате многие институты и организации решали одну задачу по-разному, соревнуясь друг с другом при защите собственного подхода и за воплощение собственной идеи. «Внутри отрасли была реальная конкуренция – и результат был», – рассказывал в интервью журналу научный руководитель физико-энергетического блока ЗАО «НИИ» Владимир Рисованый. «Да, это было затратно. Много времени прошло, но мы до сих пор на этом живем. Все эти годы прежние наработки держали нас на плаву», – констатировал он. Это явление в той или иной форме сохранилось и сейчас, внутри госкорпорации «Росатом».

 

ОТСУТСТВИЕ СЕРИЙНОСТИ

Серьезная конкурентная борьба, обусловленная в значительной степени историческими причинами, развернулась среди «Атомэнергопроектов». Когда формировался «Атомэнергопром», конкуренция между инжиниринговыми компаниями поощрялась, поскольку считалось, что это пойдет на пользу проектам сооружения АЭС. В результате за генподряды на проектирование и строительство АЭС внутри страны боролись Санкт-Петербургский, Московский и Нижегородский «Атомэнергопроекты».

СПбАЭП получил подряд на сооружение Ленинградской АЭС-2, МосАЭП стал генподрядчиком проекта Нововоронежской АЭС-2. «Мы осознанно пошли на конкуренцию проектов, добившись их значительного совпадения в базе. Проекты этих АЭП отличаются друг от друга, и каждый имеет свои перспективы развития, свои конкурентные преимущества. Уверен, что на этой конкуренции мы получили на сегодняшний день максимально эффективные решения», – так тогдашний глава «Атомэнергопрома» Владимир Травин комментировал распределение заказов.

НИАЭП, у которого собственного проекта АЭС не было, достались генподряды на достройку блоков высокой степени готовности – №2 Ростовской и №4 Калининской АЭС. Росатом в разное время строил планы по развитию каждой из трех компаний. СПбАЭП рассматривался в качестве базы для партнерства с германским Siemens. Однако этот альянс не состоялся из-за отказа немецкого правительства от развития атомной энергетики после «Фукусимы». Между тем, СПбАЭП пережил несколько смен руководства, проект ЛАЭС-2 двигался медленнее, чем сооружение ВАЭС-2. А затем компания и вовсе сошла с дистанции, потеряв генподряд из-за оплошности при строительстве первого энергоблока ЛАЭС-2, где произошло обрушение арматурного каркаса. Спасать СПбАЭП пришлось ВНИПИЭТ, теперь проектная организация стала филиалом института.

Пока стройку на ЛАЭС-2 прибирал к рукам «Спецстрой», подведомственный Минобороны и возглавляемый тогда экс-сенатором Григорием Нагинским, Нижегородский АЭП обошел Московский в борьбе за подряд на строительство Курской АЭС-2. Напомним, именно на этой станции впервые в России будет установлен реактор проекта ВВЭР-ТОИ, автором которого де-факто является Московский АЭП. Москвичи предполагали, что именно они и станут генподрядчиком проекта. Но приказом Росатома генподряд был отдан НИАЭП. Специалисты Московского АЭП пытались оспорить решение, даже направляли руководству госкорпорации письмо через отраслевой профсоюз. Тем не менее их усилия не увенчались успехом.

Сильной стороной МосАЭП является наличие собственного проекта АЭС – до ВВЭР-ТОИ таким проектом был АЭС-2006, устанавливаемый на Нововоронежской АЭС-2. А одно из конкурентных преимуществ НИАЭП во внутреннем соревновании с коллегами – административный ресурс. Возглавляет проектную организацию Валерий Лимаренко – давний соратник главы Росатома. Именно С. Кириенко в свое время рекомендовал его в Нижегородскую администрацию к Валерию Шанцеву, а впоследствии – попросил отпустить для работы в предприятии госкорпорации. Однако на одном административном ресурсе долго продержаться нельзя, а НИАЭП хорошо проявил себя при достройке Калининской и Ростовской АЭС. Четвертый блок на площадке Калининской станции был сдан в срок, да еще и с экономией, а В. Лимаренко заслужил реноме ответственного генподрядчика, заслуживающего доверия.

К тому же Росатом решил усилить компанию за счет зарубежных контрактов и бизнеса в сфере бэкенда, передав НИАЭП в управление ЗАО «Атомстройэкспорт». МосАЭП также передали в управление ряд строительных организаций и институтов.

И, судя по последним новостям, МосАЭП рано списывать со счетов. Недавно стало известно, что компания подписала соглашение о достройке Ленинградской АЭС-2 после ухода «Спецстроя». К слову, среди переданных ему в управление организаций – ВНИПИЭТ, филиалом которого с недавних пор является СПбАЭП. Именно эти два проектных института – санкт-петербургский и московский – исторически считали самыми сильными в сфере проектирования основы АЭС, в то время как НИАЭП исторически специализировался на второстепенных сооружениях. Моментом истины для московской организации, который определит дальнейший вектор ее развития, станет 2014 год, на который запланирован ввод первого блока Нововоронежской АЭС-2.

В определенный момент сложилось так, что искусственно поддерживаемая конкуренция привела к отсутствию серийности при строительстве АЭС – каждый АЭП отстаивал свой проект. А залогом успеха в соревновании становилось не превосходство одного проекта над другим, а наличие административного ресурса. Но сейчас ситуация постепенно меняется. ВВЭР-ТОИ ориентирован как раз на серийное строительство, при котором уменьшаются и сроки сооружения АЭС, и стоимость проекта. Впервые этот проект в России будет реализован на Курской АЭС-2, затем – на Смоленской АЭС-2, после чего уже можно будет говорить о серийности, обещают в концерне «Росэнергоатом», который является основным заказчиком ВВЭР-ТОИ.

 

ЕСТЕСТВЕННЫЙ ОТБОР

На старте атомного проекта практически везде в СССР создавались дублирующие производства в ключевых отраслях промышленности – из стратегических соображений. Не исключение и обогатительные комбинаты. В 1949 году были основаны Уральский электрохимический комбинат (УЭХК) в Новоуральске и Сибирский химкомбинат (СХК) в Северске, в 1957 году Ангарский электролизный химический комбинат в Иркутской области, а в 1962 году – самый «молодой» «Электрохимический завод» (ЭХЗ) в Зеленогорске.

В советское время власти строго контролировали производственные квоты и ресурсы обогатительных предприятий, диктовали техническую политику и координировали их действия с потребителями. Но с окончанием холодной войны потребность в производстве высокообогащенного урана отпала, что вкупе с развалом СССР вызвало в атомной промышленности в первую очередь в обогатительном комплексе и связанном с ним вспомогательном производстве кризис.

Уже в настоящем, принимая во внимание сбалансированную по составу игроков ситуацию на рынке, а также отсутствие прогнозов по взрывному росту потребления урановой продукции, Росатом решил оптимизировать избыточные мощности. Основные площадки по обогащению – ЭХЗ и УЭХК. На базе АЭХК создан «Международный центр по обогащению» (МЦОУ), основная функция которого – хранение гарантийного запаса низкообогащенного урана МАГАТЭ и реализация его, если это необходимо, стране-участнице по рыночной цене. Выбор пал на АЭХК, т. к. это предприятие – единственное, расположенное не в «закрытом городе» и никогда не участвовавшее в оборонных программах.

УЭХК стал частью сделки России и Казахстана. Две страны создали совместное предприятие «Центр обогащения урана» на паритетной основе, которое, в свою очередь, получило 25 % плюс 1 акция в капитале УЭХК. Казахстан пропорционально своей доле в СП получает также право продавать услуги на обогащение урана (примерно 5 млн ЕРР в год), которые они будут реализовывать на международном рынке самостоятельно. Этой сделкой Росатом убил двух зайцев: получил доступ к казахским месторождениям урана и загрузил избыточные мощности по обогащению.

Та же ситуация с неполной загрузкой была и в сегменте конверсии, которую осуществляли АЭХК в паре с ЧМЗ и СХК. По оценкам WNA, мощности России по конверсии составляют 25 тыс. тонн урана в год, но в 2013 году произведена была лишь половина этого объема. Не удивительно, что и этого передела коснулась оптимизация. Между двумя предприятиями развернулась принципиальная борьба, в результате ТВЭЛ решил сосредоточить услугу по конверсии на СХК. В 2012 году Росатом заявил, что планирует потратить 7,5 млрд рублей на новый конверсионный завод в Северске, который планируется ввести в эксплуатацию в 2015 году. Правда, позднее стоимость завода увеличилась до 12 млрд рублей, а недавно директор СХК Сергей Точилин предупредил о задержке в реализации проекта на год-два, объяснив это неблагоприятной ситуацией на глобальном рынке из-за «Фукусимы».

Такая задержка только на руку АЭХК, потому что конверсионное производство на этом предприятии планируется закрыть после ввода нового завода в Северске, так же как и соответствующие мощности на ЧМЗ.

Производство самих центрифуг также реорганизовали, переведя производственные мощности «Точмаша» на «Ковровский механический завод». Второй площадкой остается ООО «Уральский завод газовых центрифуг».

Поговаривают, что ТВЭЛ всерьез взялся за оптимизацию производств по конверсии и обогащению после визита делегации Росатома на заводы URENCO, которая обнаружила, что по численности персонала и объему площадей российским комбинатам крайне тяжело тягаться с европейскими – соотношение отличается в разы не в нашу пользу.

Так конкуренция, а точнее в данном случае соревнование, привела к обновлению эффективных производств и закрытию неэффективных, то есть по сути стала двигателем прогресса.

 

НЕДАЛЬНОВИДНАЯ КОНКУРЕНЦИЯ

Россия является одним из основных игроков на мировом рынке изотопной продукции. То же было и при СССР, в бюджете которого экспорт изотопов занимал определенную статью. С конца 1980-х годов до середины 1990-х годов продажи этой продукции на внешний рынок выросли более чем втрое. И в 1996 году российское правительство решило ослабить контроль над экспортом изотопов. Однако после этого на Запад из России хлынули, по данным СМИ, такие легальные и нелегальные потоки, что цены на некоторые популярные вещества (калий-203, цинк-68) упали на мировом рынке вдвое. Производителям этой продукции доставили немало хлопот усилия по выравниванию ситуации.

Тем не менее, конкуренция между основными производителями изотопов – НИФХИ имени Л. Я. Карпова, ЭХЗ, НИИАР – продолжилась, каждое предприятие действовало само по себе, их сбытовые стратегии не соотносились, что также негативно сказывалось на ценах реализации. И в 2009 году Росатом решил консолидировать продажи изотопов на внутреннем и внешнем рынках в одном предприятии, уполномочив на это «В / О Изотоп», дочернюю компанию «Объединенной инновационной компании», в сферу интересов которой входит и ядерная медицина.

Вообще, изначально Росатом сделал «Изотоп» единственным дистрибьютором изотопной продукции на российском рынке – «в целях оптимизации деятельности по производству и обороту изотопной продукции, а также радиационной техники и оборудования общего медицинского назначения» (цитата из соответствующего приказа). После этого решения «Изотоп» взял на себя функции единого распределительного центра сырья, а в результате – изготовители приборов потеряли возможность получать прямые поставки от производителей. И пожаловались в Федеральную антимонопольную службу. Инициаторами расследования, в частности, стали оренбургское ООО «Атом», екатеринбургское ЗАО «Квант» и ОАО «Мурманская геологоразведочная экспедиция».

После рассмотрения ситуации ФАС постановила, что предприятие Росатома завышало цены на изотопную продукцию, навязывая своим потребителям невыгодные, технологически и экономически необоснованные условия по доставке изотопов, и признала «Изотоп» нарушившим закон о конкуренции. Антимонопольное ведомство предписало предприятию Росатома снизить цены и раз в полгода информировать об основных показателях хозяйственной деятельности в части цен, торговых наценок, объемов закупки и реализации изотопной продукции на рынке РФ.

 

БОРЬБА ЗА ВЛИЯНИЕ

В середине 2000-х годов крупнейшим противостоянием в отрасли была борьба за влияние и активы между менеджерскими командами ОАО «ТВЭЛ» и ОАО «Техснабэкспорт», а на последней стадии к ним подключился и «Росэнергоатом». Тогда Росатом, еще будучи федеральным агентством, задумал реформу атомной отрасли с консолидацией гражданских активов.

Камнем преткновения стало решение о том, на базе какой структуры будет проведена реструктуризация. Собственный взгляд на этот вопрос был у всех трех лидеров отрасли: ТВЭЛ, «Техснабэкспорта» и концерна «Росэнергоатом». Причем существовало несколько альтернативных схем реформирования. Поначалу соперничество трех компаний в этом вопросе было негласным, но затем получило освещение в СМИ. По материалам из открытой печати мы и попытались восстановить ход событий.

Стоит отметить, что и до начала реформы амбиции «Техснабэкспорта» превышали контур его полномочий как лишь коммерческого посредника по продаже урановой продукции и услуг по обогащению; компания, по неофициальной информации, лоббировала раздел ТВЭЛ с передачей ей ряда активов.

В середине 2006 года чаша весов склонялась в пользу ТВЭЛ. Прочность позиций ТВЭЛ подтверждало и назначение тогдашнего главы администрации президента РФ Сергея Собянина на пост председателя совета директоров компании. Однако в результате не победил никто. Чуть позже Росатом обязал ТВЭЛ и «Техснабэкспорт» передать собранные к тому моменту активы в сфере добычи урана компании «Атомредметзолото», на базе которой был сформирован урановый дивизион.

Новый виток история соперничества ТВЭЛ и «Техснабэкспорта» получила в 2009 году, когда было принято решение о создании единой топливной компании, объединяющей как заводы по фабрикации топлива, разделительно-сублиматные комбинаты, так и предприятия по производству газовых центрифуг. Все эти активы, включая центрифужные заводы, которые до того кропотливо собирал «Техснабэкспорт», получил ТВЭЛ. Впрочем, однозначно сказать, что «Техснабэкспорт» проиграл в этой борьбе, нельзя. Ведь компании все же удалось отстоять свою самостоятельность.

Легким отголоском той борьбы является текущая, запутанная на взгляд обывателя, иерархия атомных организаций, представляющих Росатом на международной арене. С одной стороны, есть «старые» игроки – «Техснабэкспорт» как международный торговый дом, обладающий разветвленной сетью представительств за рубежом, и «Атомстройэкспорт» с его накопленными за годы зарубежного строительства компетенциями, не ограничивающимися исключительно сферой строительства. С другой стороны, недавно был создан «Русатом Оверсиз» – специально для продвижения российских атомных технологий на мировом рынке. Но при этом у «Русатом Оверсиз» нет пока ни активов, ни полномочий, а основным спикером по зарубежной тематике все же является Кирилл Комаров, руководитель блока международного бизнеса и развития, замглавы госкорпорации.

 

ОБЪЕДИНЯТЬ НЕЛЬЗЯ КОНКУРИРОВАТЬ

Об обстановке в гражданском сегменте российского приборостроения мы подробно писали в летнем выпуске (июнь-июль) журнала. Головному предприятию «Атомэнергомаша» в этой сфере – СНИИП – приходится конкурировать на рынке контрольно-измерительной аппаратуры как с дилерами иностранных компаний, так и с бывшими партнерами – серийными заводами, которые в советское время лишь исполняли спускаемые сверху заказы. Накал страстей усилился, когда в гражданский сегмент вышли еще и предприятия ЯОК.

Положение дел в отрасли таково: в результате несогласованных действий основных игроков, которые имеют как собственных игроков, так и производство, и которые принимают самостоятельные технические решения, тормозится развитие всего гражданского сегмента, все больше растет отставание от мировых поставщиков. Плачевность ситуации понимают все, игроки сходятся во мнении, что отрасли необходима консолидация и выработка единой технической политики. Однако не могут договориться о том, на базе какого предприятия такую консолидацию надо проводить. По оценке экспертов, единому холдингу была бы по силам конкуренция на мировом уровне, но никто уступать не хочет. Очевидно, Росатому, если его руководство захочет решать этот вопрос, придется назначить «центр консолидации» сверху, в принудительном порядке.

 

КОНКУРЕНЦИЯ ТЕХНОЛОГИЙ

То, что за быстрыми реакторами – будущее, не сомневается почти никто. Почти все ведущие ядерные державы проводят R&D по быстрой тематике и инвестируют в разработку собственных установок. Правда, в то время как большинство стран фокусируется на какой-то одной технологии, Россия вкладывает средства в промышленный запуск целых трех. Бюджет ФЦП «Ядерные энерготехнологии нового поколения», в рамках которой прорабатываются и натриевый, и свинцовый, и свинцово-висмутовый теплоносители (а также исследовательский реактор МБИР, MOX и нитридное топливо), превышает 100 млрд рублей до 2020 года. Не удивительно, что между сторонниками той или иной технологии постоянно идет жаркая дискуссия.

Но, что примечательно, если прежде сторонники тяжелометаллического направления откровенно негативно отзывались о натриевом и даже предлагали вообще его закрыть, то теперь тональность заявлений кураторов быстрой тематики – а это легко отследить по архивам интервью, – изменилась. Быстрый реактор с натриевым теплоносителем называется уже отработанной технологией, которой лишь предстоит доказать экономическую эффективность, в то время как свинцовое охлаждение представляется в виде челленджа, успешное разрешение которого приведет к настоящему прорыву. Ну а не получится справиться с этим вызовом – всегда есть возможность предъявить в качестве успеха БН-800 или БН-1200.

Еще одна альтернатива трем упомянутым быстрым конструкциям – Супер-ВВЭР, который имеет своих сторонников тоже, в первую очередь из Курчатовского института, – пока, к сожалению, сыро проработан и не составляет реальной конкуренции другим.

 

ХОТЕЛИ КАК ЛУЧШЕ, А ПОЛУЧИЛОСЬ…

Тема конкуренции в том или ином виде не обошла и сегмент атомного энергомашиностроения. Росатом при нынешнем руководстве всегда стремился снизить зависимость от монопольных поставок ОМЗ. Логику госкорпорации можно понять: когда цену диктует монополист, невозможно оценить адекватность цены закупаемой продукции – часть последствий такой зависимости мы видели на примере оборудования для первых трех зарубежных проектов «Атомстройэкспорта» (читайте августовский номер журнала). Понятно, почему Росатом решил создать собственную компанию в атомном энергомашиностроении.

Созданный в 2006 году «Атомэнергомаш» сразу же начал договариваться с отечественными соседями по цеху о кооперации. С «Реновой» Виктора Вексельберга и «ЭМАльянсом» договориться о консолидации активов РЭМКО (предприятия «ЗиО- Подольск» и «ЗИОМАР»), так же как и с Alstom о создании СП – удалось. В то же время ОМЗ и акционера концерна – Газпромбанк – оценка их энергомашиностроительных активов («Ижорских заводов» и Skoda) не устроила, поэтому те в объединении участвовать отказались. Как следствие – «Атомэнергомаш» при поддержке Росатома замкнул значительную часть внутренних заказов на себя. В результате госкорпорация вместо прежнего монополиста ОМЗ получила, по сути, нового – отраслевого. Хотя справедливости ради надо отметить, что все заказы на поставку оборудования для нужд атомной отрасли распределяются на открытых конкурсах.

 

«ВМЕСТЕ СИЛЬНЕЕ»

Несмотря на то, что время от времени разные дивизионы и предприятия Росатома начинают разрывать внутренние противоречия, в целом руководство госкорпорации, судя по всему, придерживается мнения, что внутренняя конкуренция – это благо как минимум до тех пор, пока не пришло время для объединения усилий с целью общей победы.

В 2013 году Росатом всерьез взялся за выработку единых корпоративных ценностей, одна из которых сформулирована как «вместе сильнее». «Различия – это сила. Команда, состоящая из одних только нападающих, никогда не выиграет», – уверен С. Кириенко.

Глава госкорпорации регулярно призывает отраслевых топ-менеджеров и предприятия к взаимовыгодному сотрудничеству. А на вопрос, как определить, кто главный в том или ином процессе, он приводит аналогию из мира футбола, про «золотую» сборную Франции, которая в 1998 году выиграла чемпионат мира. На итоговой пресс- конференции тренера Эме Жаке тогда спросили, в чем секрет успеха? Журналистов интересовало, как ему удалось собрать такую команду и чему он учил своих футболистов. Э. Жаке отвечал так: «Я хуже их умею играть в футбол. Мне не надо было им рассказывать, как бить по мячу. Каждый день на каждой тренировке я говорил им только одно – главный тот, у кого мяч!»

Применительно к атомной отрасли, глава Росатома эту метафору переводит так: «Тот, от кого сегодня зависит успех, тот и главный, на того и играют все остальные».

 

18.01.2014

Комментарии 0

Войдите или  зарегистрируйтесь, чтобы отправлять комментарии

Комментарий эксперта

Комментарий эксперта: 

Lokshin_Comment

первый заместитель гендиректора Росатома по операционному управлению:

Конкуренция – слишком жесткое слово, которое подразумевает отсутствие всякой жалости к тем, с кем конкурируешь. Поэтому применительно к отрасли я бы сказал «соревнование». То, что должно давать толчок к развитию. Желание быть лучшим.

Отрасли полезно, чтобы предприятия, которые выпускают одну и ту же продукцию, доказывали, что они лучшие, и, соответственно, получали больше заказов.

Но в целом наша отрасль сильна своей консолидацией. И если мы уйдем в эту внутреннюю конкуренцию, то мы потеряем общность. К этому надо подходить очень осторожно. Чем мы отличаемся от всех остальных? Госкорпорация объединяет в себе все, что есть в атомной отрасли, от добычи урана до вывода из эксплуатации. Это и есть – вместе сильнее. Это наше преимущество надо использовать в реальной конкуренции на внешнем рынке.

Что касается выбора вектора развития инжиниринговых компаний – консолидация или сохранение конкуренции АЭП, это зависит от того, насколько большим будет рынок. Пока перспективы строительства по атомным и не атомным объектам говорят о том, что и тем и другим работы хватит. Главное только обеспечить эффективность этой работы.

С Нижегородским АЭП вроде бы получилось, они доказали свою состоятельность даже в не атомной генерации. Московский АЭП знает, что для них пробный камень – это Нововоронежская АЭС-2. Если они успешным вводом первой очереди докажут, что они состоявшаяся инжиниринговая компания, мы обеспечим заказами тех и других.

 

Pershukov_Comment_Boeing

заместитель главы Росатома – директор блока по управлению инновациями:

Dreamliner – это новая платформа, сравнимая с быстрой тематикой. Boing сделал это для мира, и проект «Прорыв» реализуется для демонстрации всему миру. Американцы заявили, что сделают сразу коммерческий блок, коммерческий самолет. Мы говорим, что мы к 2020 году продемонстрируем принципиальную возможность и подготовим проект реактора на быстрых нейтронах – не важно, с натриевым или свинцовым теплоносителем, – для коммерциализации, и мы подтвердим его параметры.

 

Контекст

Аналитика