В России
Как заработать человеческий капитал на мегапроектах

Специалисты из России участвуют в нескольких глобальных международных научных проектах. Казалось бы, от такой кооперации одни выгоды: ученые получают уникальный опыт, а отечественные корпорации могут применять на практике результаты, которых достигает фундаментальная наука, и использовать их для решения своих задач. Однако на деле может оказаться и по-другому. Как сделать так, чтобы Россия не оплачивала подготовку специалистов для своих конкурентов, а российские ученые, набравшись опыта на зарубежных проектах, возвращались на Родину и применяли новые компетенции для развития отечественной науки? 

ITER: не проходим по конкурсу

Название «ITER», которое первоначально было сокращением от International Thermonuclear Experi­men­tal Reactor, сейчас связывается с латинским словом iter – «путь». То есть путь к заветной мечте энергетиков всего мира – промышленному термоядерному реактору. И кто первым пройдет его, тот и получит преимущество перед конкурентами.

Участники проекта вносят свой вклад не деньгами, а оборудованием. Россия должна изготовить и установить 19 систем. Ответственный за выполнение российской части проекта ITER – госкорпорация «Росатом». В работе над проектом задействованы около двухсот предприятий и подразделений корпорации различного масштаба. Россияне со своей задачей справляются более чем успешно: по данным замдиректора департамента научной политики Росатома Олега Патаракина, за последние два года две работы, связанные с ITER, получили премии Правительства РФ в области науки и техники за разработку гиротронов и за создание сверхпроводников.

Инновационные разработки российских участников проекта уже дают коммерческий эффект. Подразделения Росатома получили ряд заказов от зарубежных партнеров на поставку инновационного оборудования. «И дальше пакет заказов будет только расти», – уверен О. Патаракин.

Но достижение главной цели, ради которой Россия вкладывается в проект, до сих пор под вопросом. «Есть такая шутка: купил билет на трамвай, но не поехал, – объясняет руководитель российского офиса ITER Анатолий Красильников. – Обеспечение вклада России в проект – это купить билет. Важно потом участвовать, а для этого нужно, чтобы там был научно-­технический персонал из России, чтобы люди, которые работают на проекте, потом вернулись на родину и сделали следующий шаг в рамках развития термоядерной программы. Ведь все партнеры участвуют в ITER не ради чистой идеи – они получают опыт, чтобы потом строить термоядерный реактор в своей стране».

В цифрах это выглядит так. Вклад России в стоимость ITER составляет 9,09 %, а доля российского персонала на проекте – лишь 6 %. То есть на 3 % от своего вклада Россия оплачивает персонал, который туда посылают другие партнеры, а по сути, будущие конкуренты в термоядерной гонке. Трудоустройство в проект ITER происходит на конкурсной основе. Конкурс высок – на каждую вакансию претендует в среднем 30 – 40 специалистов, и россияне получают должность реже, чем могли бы. Получается, что на средства РФ индийские, китайские, европейские специалисты обучаются работать на установках масштаба ITER.

Причина сложившейся ситуации в недостатке компетенции российских специалистов. «У других партнеров есть сильные национальные термоядерные программы. В Корее KSTAR только что запущен, в Китае – EAST, в Европе JET работает, в Японии – JT-60. В России крупных термоядерных проектов сейчас нет. Поэтому наши специалисты имеют меньше опыта, чем их зарубежные коллеги, которые работают на крупных машинах, имеют статьи, публикации, имя. У нас тоже есть такие люди, но их меньше. У нас хорошие вузы, хороших специалистов выпускаем. Но этого мало. Там требуется человек масштаба кандидата физико-математических наук», – объясняет А. Красильников. Не исключено, что изменить текущее положение дел поможет проект по строительству отечественного токамака Т-15МД, который, в том числе мог бы стать центром подготовки кадров в термоядерной сфере.

 

В погоне за антиматерией

Проект FAIR (Facility for Antiprotons and Ions Research) – исследовательский центр нового поколения, не имеющий аналогов в мире. Это комплекс ускорителей и детекторов, включающий в себя тяжелоионные синхротроны, накопители вторичных пучков, электрон-ионный коллайдер. Цель проекта – изучение фундаментальных свойств и структуры материи. Спектр научных работ, которые будут проводиться в FAIR, очень широкий, задачи ставятся амбициозные. Это и исследования по физике плазмы, изучение астрофизических процессов и ядерных процессов в звездах, в атомной физике, медицине, материаловедении и многих других направлениях. Но одно из самых загадочных и интригующих – получение антиматерии.

Россия – второй по величине после Германии инвестор проекта, российская доля оценивается в 187 млн евро. Предполагается, что большая часть этих денег вернется обратно в страну в виде заказов на производство оборудования. Однако это прогнозы и ожидания, сам факт участия в проекте гарантий не дает. «В отличие от проекта ITER, в FAIR Россия вносит свой вклад деньгами. Как вы понимаете, нам не интересно, чтобы на российские деньги в Германии что-то создавалось. Нам интересно в этом участвовать, и нам интересно, чтобы эти деньги вернулись в Россию. А вот это уже никто не гарантирует. И цель – 70 – 75 % средств должны вернуться в Россию – это наша цель, а не FAIR», – комментирует О. Патаракин.

 

Выход – отечественные мегапроекты

Решением проблем может стать изменение на государственном уровне системы подготовки специалистов через внедрение комплексного подхода, а также запуск отечественных крупных проектов, считают эксперты.

В настоящее время аспирантура российских вузов, которая должна быть главным поставщиком молодых спе­ци­алистов для перспективных научных проектов, не полностью выполняет свои функции. Период подготовки к защите кандидатской диссертации занимает около четырех лет, а стипендии, которая выплачивается в этот период, аспиранту недостаточно. «Чтобы приглашать человека на такую позицию, нужно иметь грант на весь период его аспирантуры, чтобы он мог заниматься наукой и не подрабатывать на стороне. Иначе этот специалист будет неконкурентоспособен», – утверждает заведующий кафедрой физики плазмы МИФИ Валерий Курнаев. – «В Росатоме сейчас начинают работать в этом направлении, появились трехгодичные гранты. Но это только начало процесса. По идее нужна государственная программа», – предлагает ученый.

Руководитель российского офиса ITER Анатолий Красильников больше значения придает не теоретической, а практической подготовке специалистов. Кадры куются не за партой, а в реальной работе, считает он. «Человек становится специалистом когда творит, – поясняет Красильников. – Он растет, когда создает что-то новое, проводит свое научное исследование. Подготовить кадры в стране это значит создать свою внутреннюю программу. Ключевой момент – это инициирование национальной программы термоядерных исследований».

Главное, чтобы специалист, прошедший подготовку за рубежом, мог применить свои знания и умения в России, единодушны эксперты. И мог рассчитывать на достойное, конкурентоспособное с зарубежными предложениями материальное вознаграждение. «Руководство поставило задачу – от крупных международных проектов за рубежом переходить к тому, чтобы такие же проекты проводить на территории России. Эта работа сейчас начата. Первыми такими проектами являются исследовательские реакторы ПИК, Ника, ряд других проектов», – резюмирует О. Патаракин.

 

Справка: два подхода

Международный проект ЦЕРН (CERN) широко известен благодаря Большому адронному коллайдеру. Мало кто знает об активной образовательной деятельности лаборатории: ЦЕРН проводит специализированные обучающие программы для специалистов разного уровня, молодежи и студентов как на своей базе, так и на площадках стран-участниц проекта.

Коренным образом отличается программа ITER, которая в основном носит, скорее, ознакомительный характер – молодых людей водят на экскурсии, проводят семинары, рассказывают о деятельности проекта.

«ЦЕРН – это постоянно действующая международная научная организация широкого профиля, – объясняет О. Патаракин. – Работает она давно и очень заинтересована в подготовке кадров для себя. ITER – международный инженерный проект, решающий конкретную задачу. Строго говоря, участники ITER не сильно заинтересованы в том, чтобы партнеры по проекту готовили для себя кадры. Потому что конечный результат проекта – промышленный термоядерный реактор. И страна, которая первой его построит, получит преимущество на рынке. Поэтому заинтересованности в подготовке кадров в мировом масштабе быть не может. Это задача национальная».

FAIR, так же как и ЦЕРН, заинтересован в подготовке специалистов. Проект поддерживает молодых ученых, студентов, ежегодно выделяются гранты, оплачиваются зарубежные стажировки перспективных специалистов. В Германии понимают – вкладываться в подготовку ученых и инженеров очень выгодно, в 21-м веке человеческий капитал становится одним из самых востребованных ресурсов. Объединение научно-исследовательских центров Германии имени Гельмгольца совместно с Росатомом на паритетной основе финансируют Исследовательский центр ФАИР-Россия. ИЦФР ежегодно оплачивает подготовку 30 – 40 молодых ученых из России.

«Вопрос кадров в международных мегакорпорациях будет стоять остро. Именно этим объясняется то, что Гельмгольц выделяет деньги на подготовку кадров», – говорит О. Патаракин.

20.04.2013

Комментарии 0

Войдите или  зарегистрируйтесь, чтобы отправлять комментарии

Справка

Токамак (тороидальная камера c магнитными катушками)

Это установка для магнитного удержания плазмы с целью достижения условий, необходимых для протекания управляемого термоядерного синтеза. Принципы токамака и схему термоядерного реактора, где плазма удерживалась магнитным полем, разработали советские физики А. Д. Сахаров и И. Е. Тамм в начале 1950-х годов. Первый токамак был построен в 1954 году. Долгое время токамаки существовали только в СССР. В 1968 году на токамаке T-3, построенном в Институте имени Курчатова, была достигнута температура плазмы 10 млн градусов. Западные ученые поначалу отказывались в это верить, но после того, как данные были подтверждены, в мире начался настоящий бум токамаков.

Одна из основных проблем токамаков – нестабильность плазмы. Ученые пытались решить ее путем увеличения размеров камеры, поэтому токамаки становились все больше и больше, а, соответственно, все дороже. В начале 1980-х годов в строй вошло третье поколение «больших» токамаков. Были построены пять таких машин: JET и TORUS-SUPRA в Европе, JT60-U в Японии, TFTR – в США и Т-15 в СССР.

В 1980-х годах стало понятно, что в одиночку пройти путь от экспериментального токамака до промышленного ядерного реактора не сможет ни одно государство – необходима международная кооперация. В 1998 году был закончен инженерный проект токамака-реактора ITER. Термоядерные программы ведущих государств переориентировались на участие в этом проекте. Построенные и строящиеся в двухтысячных годах токамаки являются частью программы по созданию ITER.

Другая проблема существующих токамаков – большинство из них потребляет больше энергии, чем выделяет. Построенный в сотрудничестве с Россией китайский токамак EAST на данный момент является рекордсменом по соотношению затраченной и полученной энергии – 1:1,25. Панируется, что на проекте ITER этот коэффициент достигнет 10.

Аналитика