В России
Наука в поиске мотива

Научные работники – самая недовольная категория сотрудников Росатома. По крайней мере, на это указывают результаты исследования, согласно которым наиболее низкий уровень вовлеченности в госкорпорации был зафиксирован в ЗАО «Наука и инновации». Пока Росатом думает, как повысить мотивацию научного персонала через систему проектного премирования, другие НИИ из смежных отраслей успешно решают эту проблему с помощью патентов.

Внедренная в Росатоме несколько лет назад система ЕУСОТ в целом себя оправдывает. Индивидуальные стимулирующие надбавки (ИСН) мотивируют сотрудников работать больше, лучше, повышать квалификацию и так далее. Но наука – отрасль специфическая. Плоды работы ученого сложно измерить стандартными количественными показателями. Инженер может долгое время трудиться без видимых результатов, а затем выдать изобретение, которое будет приносить доход десятки лет.

Руководство корпорации понимает, что для талантливых и перспективных научных сотрудников нужна особая система поощрений. Введение так называемого проектного премирования в качестве «пилота» стало одним из приоритетов на 2012 год. Об этой системе известно немного, в ее основе – зависимость дохода научных сотрудников от коммерческого успеха разработанного проекта. При этом бонусы предусмотрены как для менеджеров, которые будут заниматься коммерческой составляющей, так и для специалистов, которые разрабатывают и воплощают в жизнь проект.

Актуальные цифрыОднако пока Росатом ищет универсальную систему мотивации научного персонала в своих НИИ, ряд институтов из смежных сфер успешно решают эту проблему с помощью получения авторских прав изобретателями.

 

Патентное право

В ОАО «ВНИИНМ», которое является кандидатом на «пилотное» внедрение проектного премирования, есть и собственное видение по вопросу мотивации. Начальник отдела интеллектуальной собственности ВНИИНМ Владимир Форстман считает, что решить проблему поможет возрождение в каждом НИИ внутренних патентных бюро. Он вспоминает времена СССР, когда за каждое изобретение выплачивали 25 рублей – неплохие деньги по тем временам. Ученым, особенно молодым, важно знать, что их труд ценится и вознаграждается. «Изобретать – занятие серьезное, ради которого приходится часто жертвовать многими вещами: свободным времени, личной жизнью, – уверен В. Форстман. – Чтобы поддерживать изобретателей, необходима мотивация. Конечно, можно быть ученым, исследовать что-то, а потом описать результаты, отдать и забыть. Но изобретатель всегда хочет увидеть, как его изобретение работает на заводе, в промышленности. А значит надо не только создавать, но и патентовать, и внедрять».

По мнению В. Форстмана, необходимо создавать патентную инфраструктуру в научных учреждениях. За океаном это давно привычная и устоявшаяся практика. В США права на изобретения принадлежат научным организациям. Университеты заинтересованы в получении прибыли, они активно работают над внедрением изобретения, а затем торгуют лицензией. Его автор получает соответствующее вознаграждение, специалисты, работающие на патентном уровне, там на особом счету. Главное, что изобретения не отрываются от создателя, считает В. Форстман.

«К сожалению, у нас в отрасли права передаются РФ в лице Росатома, – говорит он. – Это неверный подход: происходит отчуждение организации и создателя, а права, если можно так выразиться, переходят к чиновникам. А что они будут с ними делать? России нужны не права, а высокооплачиваемые рабочие места, налоги с физических лиц и организаций, развитие новых технологий. А для этого права должны находиться у создателей, а не быть отчуждены от них».

 

Прибыльная наука

Институт катализа им. Г. К. Борескова СО РАН – яркий пример того, что на изобретениях и инновациях можно зарабатывать. Здесь не ждут милости от природы, то есть от государства. «В нашем институте, помимо фундаментальных, есть большая доля прикладных и ориентированных на министерские программы работ, – рассказывает ученый секретарь института Алексей Ведягин. – Сейчас мы на втором месте по привлечению внебюджетных источников. И без изобретений и их регистрации тут не обойтись. У нас специфика работы такая. Многие академические институты зациклены только на фундаментальных исследованиях, либо на фондах РФИ и на бюджетном финансировании. Они не ищут дополнительные источники. У нас эта ситуация развивается по-другому».

Только за последние пять лет институт получил около 180 российских патентов. Также организация сейчас поддерживает 30 зарубежных патентов. Патентное бюро института постоянно следит, насколько коммерчески привлекательна разработка. Поддерживаются только актуальные и перспективные проекты. Изобретатель получает патент, а после внедрения – лицензионные отчисления. За саму публикацию патента также выплачивается поощрение внутри института.

 

Ставка на молодость

Гендиректор Всероссийского научно-исследовательского института авиационных материалов (ВИАМ) Евгений Каблов также считает правильным мотивировать научных сотрудников через патенты. «Выплаты авторам по поступлению лицензионных платежей иногда доходят до 150 – 200 тысяч рублей, – объясняет он. – Когда человек получает такие деньги, он начинает думать, а что бы еще предложить. Но при этом нужно не только создать, но еще и внедрить. Вот это главный стимул к инновации». В стране необходимо формировать рынок интеллектуальной собственности, без него развитие инноваций невозможно, заключает Е. Каблов.

О ВИАМ в атомной отрасли говорят в позитивном ключе. Говорить есть о чем: когда в 1996 году Е. Каблов возглавил институт, средний возраст сотрудников превышал 61 год, а сейчас этот показатель – около 44 лет.

Рецепт омоложения состоит из трех ингредиентов. Первый – молодому специалисту очень важно знать, что его труд востребован, что он нужен предприятию и стране в целом, утверждает генеральный директор института. Второй – регулярное обновление производственного и исследовательского парка. «Перспективные ребята должны иметь возможность работать на самом современном оборудовании. Потому что новые материалы создать без современной технологической и экспериментальной базы невозможно», – уверен руководи­тель ВИАМ.

Но работа должна приносить не только моральное, но и материальное удовлетворение. И это третья составляющая успеха. Главный принцип – ученый должен быть полностью сосредоточен на своей работе, материальные проблемы не должны отвлекать специалиста от научной деятельности. Талантливых молодых людей руководство института начинает зачастую курировать еще со школьной скамьи и в дальнейшем опекает во время учебы в вузе. Пример – сотрудничество ВИАМ с МГТУ им. Н. Э. Баумана. Перспективных студентов Евгений Каблов там отбирает лично – он возглавляет в университете кафедру материаловедения.

«Тема диссертации утверждается научным советом ВИАМ и МГТУ им. Баумана, – рассказывает он. – При этом молодой человек числится в аспирантуре, но работает в ВИАМ. И получает не 3000 рублей как аспирант – с такими деньгами ему не до науки, тем более, если есть семья, а имеет хорошую зарплату и приобретает ценный практический опыт». Как говорит глава ВИАМ, по такой схеме институт сотрудничает с десятком университетов страны.

08.06.2013

Комментарии 0

Войдите или  зарегистрируйтесь, чтобы отправлять комментарии

Комментарий эксперта

Комментарий эксперта: 

Kovalchuk

директор национального исследовательского центра «Курчатовский институт», член-корреспондент РАН:

Российская научная система нуждается в реформировании. Научная среда состоит из кластеров, которые решают разные задачи. Часть учреждений создает установки, другие занимаются фундаментальными исследованиями, третьи превращают исследования в технологии, четвертые заняты образовательными процессами. Если у них разные цели, значит, они должны быть по-разному организованы, по-разному финансироваться и, что самое главное, по-разному оцениваться.

Сегодня ходит много спекулятивных разговоров о наукометрических показателях. Но если группа институтов создает уникальные мега-установки, эксплуатирует их и выводит из эксплуатации, при этом отвечает за ядерную безопасность и так далее, то система финансирования должна быть понятная, оплата этих институтов должна проходить жестко по смете, причем от начала до конца жизненного цикла. Их работа должна оцениваться не по наукометрическим показателям, а по параметрам этих установок, по количеству привлеченных пользователей, времени использования и так далее.

Институты, занятые фундаментальной наукой, должны оцениваться наукометрически. Третья группа институтов, которая результаты фундаментальных исследований и работы установок превращает в технологии, там тоже не должно быть никакой наукометрии. Их оценка должна базироваться на количестве лицензионных соглашений, привлеченных денег, они должны отчитываться захваченной долей рынка или созданным новым рынком.

В Курчатовском институте, в московской части, зарплата средняя порядка 60 тыс. рублей. Но люди получают очень разные зарплаты. Сейчас система такая – есть базовая зарплата, ниже которой платить нельзя. Она ничтожно маленькая. Все остальное регулируется надбавками. Но надбавки – это заработанные институтом деньги. Деньги от контрактов с Росатомом и других.

Люди, которые активно работают, у которых есть масштабные проекты, которые претендуют на гранты и получают их, они выигрывают эти деньги и создают зарплатную базу. Но при этом существует определенный балласт.

Люди, которые приносят деньги, получают высокие зарплаты. Но есть люди, которые поддерживают перспективные направления, но денег не приносят. Например, у нас в институте есть атомная энергетика, которая востребована хорошо стоящей на ногах промышленностью. Тут вопросов нет – атомный комплекс задействован и двигается. Та часть института, которая в это вовлечена, зарабатывает деньги по договорам и так далее. Но есть принципиально новый кусок. И он должен иметь доступ к инструментам поддержки. Это означает расширение и усиление фондовой, грантовой системы.

Аналитика