В России
Потерять, чтобы выиграть

Росатом сейчас строит 9 атомных энергоблоков внутри страны и имеет портфель заказов еще на 19 блоков за рубежом. 10 – 20 лет назад эти цифры показались бы невероятными. Тогда, в многолетний постчернобыльский застой, когда строительство новых блоков в мире практически приостановилось, поставщики реакторных технологий были рады любому контракту. России, а точнее, еще СССР удалось привлечь целых три – на строительство АЭС «Тяньвань», «Бушер», «Куданкулам». Именно они обеспечили атомную индустрию и смежные отрасли заказами, которые позволили сохранить компетенции машиностроителей и проектных организаций. Цена вопроса – убытки генподрядчика.

В 1966 году в ГДР была пущена в эксплуатацию АЭС «Райнсберг», спроектированная и построенная инженерами из Советского Союза (подрядчиком выступало внешнеэкономическое объединение «Атомэнергоэкспорт»). И хотя мощность станции по нынешним меркам была невелика, всего 70 МВт, это событие можно считать историческим, ведь «Райнсберг» стала первой ласточкой экспансии советской ядерной энергетики за рубеж. В последующие годы СССР построил АЭС в Болгарии, ГДР, Венгрии, Чехословакии и Финляндии.

После аварии в Чернобыле было заморожено или отменено строительство и проектирование десяти новых АЭС, приостановилась достройка блоков на площадках действующих станций в разных областях и республиках Советского Союза. К этому добавились последствия неудавшихся реформ, а также распада СССР. Производственные, научные, проектные и конструкторские предприятия атомной отрасли оказались в кризисной ситуации: резкое сокращение финансирования, утечка кадров, утрата компетенций.

В этот момент стране удается договориться о реализации трех проектов по строительству пяти атомных блоков за рубежом: в Китае (два блока Тяньваньской АЭС), в Индии (два блока АЭС «Куданкулам») и в Иране (один блок АЭС «Бушер»). Китайский про­ект, практическая реализация которого началась раньше остальных, стал крупнейшим заказом для российской атомной промышленности и позволил обеспечить занятость в отрасли в течение долгих лет. Но за время строительства станций произошел целый ряд событий, которые сложно было бы предсказать на момент заключения контрактов.

Генподряд на все стройки достался специально учрежденному «Атомстройэкспорту», который, в свою очередь, привлек к реализации проектов ключевые российские предприятия в этой сфере. Всего по каждому проекту генподрядчик сотрудничал с 70 – 150 российскими предприятиями.

Однако проектный комплекс и энергомашиностроение в тот момент не были в полной мере готовы к исполнению заказов. Жесткость приемки объектов со стороны требовательных заказчиков стала хорошей школой для предприятий отрасли. Эти стройки помогли сохранить имеющийся потенциал, удержать людей, набраться опыта и подготовиться к возобновлению масштабной программы развития атомной энергетики в России. Более того, успешное завершение тех трех контрактов стало основой для роста числа зарубежных заказов Росатома и экспансии госкорпорации на мировом рынке.

Но для самого «Атомстройэкспорта», который как генподрядчик выступал аккумулятором всех рисков по контрактам, эти три проекта обернулись многомиллиардными убытками. Мы постарались разобраться, почему.

 

ИЗ РУК В РУКИ

Вообще первоначально контракт на реализацию проекта в Китае заключила со стороны СССР компания «Атомэнергоэкспорт», в Иране с нашей стороны контракт был подписан ВПО «Зарубежатомэнергострой». В 1998 году обе эти структуры учредили «Атомстройэкспорт», получив, соответственно, 49 % и 51 % в капитале новой компании. Примерно в это же время добавился контракт на строительство АЭС «Куданкулам». Так в руках АСЭ оказались сконцентрированы все три проекта. Отметим, что «Атомэнергоэкспорт» к тому времени уже был акционирован (по распоряжению правительства от 1994 года), его акции были распределены среди трудового коллектива.

Хотя прибыльность и рентабельность контрактов были не на первом месте при их заключении, на старте ни один не был убыточным. Плюс уходит в минус, когда происходит задержка, то есть фактические сроки реализации отстают от запланированных. Если бы контракты шли в первоначальном графике, к 2005 году все станции должны были быть постро­ены. Для сравнения, отставание по первому блоку Тяньваньской АЭС составило 2,5 года, по второму – 8 месяцев. Бушерская АЭС лишь совсем недавно передана заказчику. Энергопуск первого блока «Куданкулам» также состоится на днях.

Как показывает практика, первая фаза строительства АЭС, когда разворачиваются работы на площадке и заказывается оборудование «ядерного острова», наиболее капиталоемкая. При этом самой трудоемкой зачастую оказывается завершающая фаза, когда идет монтаж систем, пусконаладка и т. п. По всем трем проектам в первой фазе проекты вели, по сути, частные собственники, получившие контроль над АСЭ.

Сначала в марте 2003 года группа ОМЗ (на тот момент ее владельцем был предприниматель Каха Бендукидзе, позже уехавший в Грузию) объявила, что приобрела почти 20 % акций «Атомэнергоэкспорта». Поскольку более 50 % акций «Атомэнергоэкспорта» на тот момент принадлежало его 100 %-ным дочерним обществам, это дало ОМЗ возможность контролировать компанию, а через нее и 49 % АСЭ. Тогда в руках «Зарубежатомэнергостроя» оставалось еще 40 % «Атом­стройэкспорта», 2 % было у «ТВЭЛ», 9 % – на балансе самого АСЭ. В сентябре 2003 года АСЭ распределил казначейские акции среди акционеров, доля «Атомэнергоэкспорта» увеличилась до 53,8 %, ОМЗ обеспечил полный контроль над компанией.

В Минатоме эту сделку не поддержали, придерживаясь позиции, что возвращение «Атомстройэкспорта» под управление государства необходимо. Затем собственник сменился – в октябре 2004 года 54 % подрядной организации у «Атомэнергоэкспорта» выкупил Газпромбанк, который в 2006 году стал владельцем и 75 % акций ОМЗ. Лишь в 2007 году ЗАО «Атомстройэкспорт» вернулось под контроль Росатома. Таким образом, все три рассматриваемых контракта на строительство АЭС за рубежом подписывались государственными компаниями, практическую реализацию разворачивало уже подконтрольное частному бизнесу ЗАО «АСЭ», а разбираться с проблемами пришлось Росатому. Британская модель экономики – отдать активы частному собственнику как более эффективному управленцу – в данном случае себя не оправдала.

АСЭ - хроника перемен

 

СЛАБЫЕ МЕСТА

Эксперты признают, что сегодня достаточно сложно оценить, насколько адекватной была стоимость работ, выполняемых по каждому из проектов; была ли рыночной цена производства и поставки оборудования. Ведь тогда строительство больше нигде не велось, к тому же все три проекта были уникальны, их просто не с чем сравнивать. Наличие типового серийного проекта существенно упростило бы жизнь.

Группа ОМЗ контролировала генподрядчика и выступала одним из ключевых поставщиков оборудования. Желание извлечь максимальную прибыль логично для любого бизнеса, тем более частного. Реально ли было купить оборудование дешевле – вопрос риторический, так как тогда цены диктовал монополист. К слову, именно поэтому Росатом в 2006 году провозгласил одним из своих приоритетов демонополизацию рынка атомного машиностроения: наличие альтернативных поставщиков позволяет атомщикам обосновывать цены и открывает возможности для снижения стоимости в результате конкурентной борьбы производителей.

Слабым звеном тех строек оказались проектирование и производство оборудования. Так, на стадии начала работ по контракту на сооружение Тяньваньской АЭС отсутствовал готовый рабочий проект станции. Из-за большого количества проектных изменений объем фактически закупленного оборудования для китайской станции превысил тот, что был согласован изначально.

В Иране основным вызовом, с которым столкнулись российские инженеры и проектировщики, стала необходимость интегрировать российское оборудование в частично построенный немцами блок. Российские специалисты не имели конструкторской документации на уже поставленное оборудование. Рабочая документация требовала постоянной корректировки из-за отличий фактической геометрии зданий от проектной. Чтобы установить ВВЭР, понадобилась перепланировка реакторного отделения, а для установки российской турбины в машзале пришлось изменить ее дизайн.

Первый блок АЭС «Куданкулам» вообще был фактически головным проектом. В этой связи отдельные разделы проекта были выполнены без достаточной привязки к конкретным видам оборудования. Не всегда получалось заказать нужные комплектующие. Вместе с распадом Советского Союза распалась и кооперация атомного энергопромышленного комплекса СССР и восточно-европейского блока. В этой связи производители отдельных уникальных видов оборудования и комплектующих перестали работать на атомную отрасль.

Подрядчик не мог разработать полную сводную спецификацию оборудования и материалов, что приводило к трудностям при составлении заказов. Кроме того, генподрядчик не всегда мог проконтролировать конструкционные особенности в процессе его изготовления и поставки. И то, что конструкция, к примеру, вала, подшипника или парогенератора, придуманная проектировщиком оборудования, или же выбранный материал не является оптимальным, может быть обнаружено только после того, как смонтирована цепочка в целом. Так, дефекты элементов запорной арматуры на «Куданкулам» удалось выявить только в ходе предпусковых работ, а успешной обкатке АЭС «Бушер» помешала неисправность генератора.

К слову, проблемы с оборудованием – не исключительно российская «головная боль». Например, на Саньминской АЭС, где строится американский AP1000, были выявлены дефекты главных циркуляционных насосов производства американской Curtiss-Wright. А Mitsubishi обвиняется в поставке бракованных парогенераторов для АЭС «Сан-Онофре», которую эксплуатирует Southern California Edison.

Влияют и другие факторы, в том числе локальные. Индийская сторона взялась за строительно-монтажные и пусконаладочные работы на «Куданкулам», не имея достаточного опыта в этой области, что замедлило сооружение основных зданий. Значимый вклад в задержку ввода внесли также массовые протесты населения и петиции в суд, подаваемые противниками сооружения станции.

Тем не менее, благодаря сохраненным компетенциям специалистов ЗАО «АСЭ» в конечном счете удалось решить проблемы с оборудованием и проектной документацией, сегодня заказчики удовлетворены качеством и экономической эффективностью российских ВВЭР. Подтверждением этому является уже заключенный контракт на строительство второй очереди Тяньваньской АЭС, а также стремление Индии и Ирана продолжать сотрудничество с Россией.

 

ВРЕМЯ – ДЕНЬГИ

Возвращаясь к АСЭ – судя по всему, каждый собственник компании извлекал свою выгоду. ОМЗ получил выгодные заказы. А попав под контроль Газпромбанка, генподрядчик стал активнее на рынке заимствований и даже подготовил дебютный выпуск облигаций своей «дочки». В 2006 году долги «Атомстройэкспорта» выросли в два раза, а из более чем 8 млрд рублей займов около 70 % приходилось на кредиты Газпромбанка. Вопрос, была ли ставка рыночной, остается открытым.

По итогам 2007 года «Атомстройэкспорт» впервые за 5 лет показал чистый убыток. Дело в том, что до определенного момента поступление денег от заказчиков скрывало убытки по тому или иному контракту. К тому же годом ранее в компании была введена новая система бюджетирования, предполагавшая оценку финансового результата по всей длительности контракта с четкой разбивкой по издержкам на производство, с коммерческими и управленческими расходами.

Тогда Росатом уже вернул контроль над компанией и начал реализацию целого ряда мер по реструктуризации долга. Прежде всего в конце 2007 года была инициирована допэмиссия акций АСЭ на 12 млрд рублей. Ее размещение завершилось в 2009 году. Средства Росатома пошли на возврат кредитов. Газпромбанк сначала тоже планировал внести свою часть, но потом отказался. В итоге его доля сократилась до 11 %, а Росатом стал держателем почти 90 % акций.

В 2006 – 2007 гг. все силы были направлены на достройку Тяньваньской АЭС. Первый блок был сдан заказчику в июне 2007 года, второй – в августе. Это отчасти помогло минимизировать объем штрафов и неустоек по контракту.

Но оставался проблемный «Бушер». Мало того, что российский проект приходится вписывать в немецкую оболочку. Так еще и против Ирана, начиная с декабря 2006 года, Совбез ООН начал вводить санкции в связи с реализацией ядерной программы. Возникали проблемы с западными банками, часть зарубежных производителей оборудования в последний момент отказались от поставок, Росатому пришлось срочно искать им замену. А после на АЭС «Куданкулам» неожиданно возникли сложности с местным населением, которое, подогреваемое противниками атомной энергетики, вышло с протестами против строящейся станции.

По мере все новых задержек по проектам финансовый разрыв нарастал. «Атомстройэкспорт» столкнулся с новой проблемой, уже бухгалтерской. Из-за накопленных убытков и долгов стоимость чистых активов предприятия оказалась ниже уставного капитала. По закону, в этом случае организация должна либо уменьшить уставный капитал, либо нарастить активы. Уменьшать уставный капитал «Атомстройэкспорта», который до прихода Росатома составлял 100 тыс. рублей, было некуда. Поэтому в госкорпорации возникла идея провести достаточно типовую для мировой практики операцию – нарастить активы за счет передачи пакета акций «Интер РАО», который был внесен в «Атомстройэкспорт» двумя допэмиссиями на 30 млрд рублей по номиналу.

План сработал. Но последствия мирового экономического кризиса 2008 года привели к тому что акции «Интер РАО» стали волатильными, их стоимость на фондовом рынке постоянно менялась. Эффект от переоценки этих акций на балансе носит бумажный характер, однако увеличивает чистый убыток компании. Применили еще одну типовую схему – убрали волатильные акции с баланса «Атомстройэкспорта», сохранив пакет «Интер РАО» внутри периметра госкорпорации. Для этого использовалась специальная дочерняя компания Rosatom Finance.

По данным системы СПАРК-Интерфакс, прошлый год «Атомстройэкспорт» закончил с убытком почти в 14 млрд рублей. А непокрытый убыток прошлых лет в 2012 году превысил 45 млрд рублей. Из-за нехватки собственных средств для исполнения обязательств по контрактам «Атомстройэкспорт» был вынужден привлекать долг, суммарный объем долгосрочных и краткосрочных займов и кредитов на конец прошлого года достиг 44 млрд рублей. Такой оказалась цена сохранения компетенций атомной промышленности страны.

Сегодня в Росатоме убеждены, что все проблемы «Атомстройэкспорта» разрешимы, если выстроить эффективную систему управления в компании. Но на это, безусловно, понадобится время.

 

ЧТО ДАЛЬШЕ

В 2009 году «Атомстройэкспорт» примерно за 20 млн евро приобрел компанию NUKEM Technologies с компетенциями на завершающей стадии технологического цикла атомной энергетики. Она занимается выводом объектов из эксплуатации, строительством комплексов по обращению с радиоактивными отходами и т. п. Наличие подобной структуры позволяет «Атомстройэкспорту» предлагать заказчикам контракты на весь жизненный цикл атомной станции.

А в 2011 году генподрядчика зарубежных строек было решено объединить с нижегородским «Атомэнергопроектом», который проектирует и сооружает АЭС внутри страны. Год спустя НИАЭП получил функции управления «Атомстройэкспортом», таким образом, был сформирован российский лидер инжинирингового и проектного направления в рамках госкорпорации и отрасли. В мире сопоставимых игроков пока что нет, ведь с 2006 года «Атомстройэкспорт» ввел в строй пять блоков АЭС за рубежом, а НИАЭП – два блока внутри страны и сейчас строит еще несколько станций.

Объединенная компания аккумулирует заказы не только по всем зарубежным объектам Росатома и половине национальных строек, но и активно развивается в относительно новой для себя сфере бэкенда, в том числе благодаря компетенциям немецкой компании NUKEM Technologies. Отметим, что объем мирового рынка по выводу из эксплуатации и услуг бэкенда на горизонте 2012 – 2030 годов, по экспертным оценкам, составит $ 350 млрд, а средняя рентабельность этого бизнеса в этой сфере достигает 15 – 20 %.

В традиционном для себя сегменте объединенная компания продолжает сооружение энергоблоков № 3 и № 4 Ростовской АЭС, готовится к началу строительства второй очереди Курской АЭС на базе современного проекта реактора ВВЭР-ТОИ. За рубежом НИАЭП-АСЭ строит вторую очередь Тяньваньской АЭС в Китае и первую атомную станцию в Белоруссии, а также борется за право достройки блоков АЭС «Темелин» в Чехии в составе консорциума. Помимо этого, в среднесрочной перспективе Росатом планирует построить станции в Бангладеш, Турции, Вьетнаме, Индии, Украине и Армении.

К выбору новых проектов Росатом подходит исключительно исходя из соображений экономической эффективности. Кроме того, принимая во внимание прошлый негативный опыт с ценами на оборудование, в настоящее время госкорпорация заключает пакетные соглашения с поставщиками, которые позволяют государству контролировать целевое использование средств и выполнение стоимостных показателей. Таким образом, если исходить из того, что строительство нового блока обходится в $ 4 – 5 млрд, а средняя рентабельность генподрядчика составляет 10 %, то на каждом проекте «Атомстройэкспорт» может заработать до $ 500 млн.

В свое время именно наличие такой уникальной структуры, как госкорпорация, сочетающей в себе функции хозяйствующего субъекта и государственные властные полномочия, открыло поле для применения широкого спектра финансовых и организационных инструментов, которые позволили спасти компанию. Безубыточного уровня компания уже достигла, но компенсировать накопленные убытки сможет, по оценке Росатома, лишь в течение нескольких лет за счет успешной реализации новых проектов. Сегодня в портфеле заказов Росатома на строительство атомных станций за рубежом 19 блоков. Такой объем контрактов стал реальностью именно благодаря сохранению опыта и знаний российских атомщиков.

 

СПРАВКА

История проектов

Тяньваньская АЭС возводилась в рамках межправительственного соглашения о сотрудничестве, которое КНР и РФ заключили в декабре 1992 года. В рамках контракта Россия обязалась сдать «под ключ» первую очередь АЭС (два энергоблока с ВВЭР-1000). Генеральный подрядчик «Атомстройэкспорт» должен был не только спроектировать и построить объект, но и обеспечить поставку оборудования и начальную загрузку ядерного топлива, обучение китайского персонала, а также выполнить пусконаладочные работы, ввести станцию в эксплуатацию и снабдить ее запасными частями.

Строительные работы на площадке на­чались в 1998 году. К реализации проекта «Атомстройэкспорт» привлек Санкт-Петербургский «Атомэнергопроект», «Курчатовский институт», «Гидропресс», «Силовые машины», «Ижорские заводы», ЦКБМ и «ЗИО-Подольск». Всего на разных стадиях в проекте приняли участие более 150-ти российских предприятий и организаций, а также корпорация Siemens и китайские фирмы. Монтажные и некоторые строительные работы выполнил субподрядчик – 23-я Китайская строительная корпорация ядерной промышленности. Часть оборудования также была произведена в КНР. Локализация производства составила около 50 %.

Главная отличительная особенность станции находится под землей. Под корпусом реактора расположена «ловушка» для удержания и расхолаживания расплавленной активной зоны. В случае тяжелой аварии она должна не допустить разрушения основания и фундамента реактора и локализовать ядерное топливо. Такое техническое решение на площадке Тяньваньской АЭС было применено впервые, а затем было реализовано на АЭС «Куданкулам» и ряде российских строящихся станциях.

Помимо этого, на Тяньваньской АЭС внедрена четырехканальная структура систем безопасности, действует цифровая система контроля и управления, комбинируются активные и пассивные устройства защиты. Здание реактора защищено двойной оболочкой. Внутренняя не пропускает радиацию во внешнюю среду, а наружная должна обезопасить реактор от внешних воздействий. В теории – станции не страшны никакие стихийные бедствия, включая наводнения, землетрясения и ураганы.

В первой очереди АЭС были заложены передовые идеи и технологии, которые сейчас являются частью реакторов поколения III. Объект был сдан в эксплуатацию в 2007 году, а в сентябре 2009 года завершилась двухгодичная гарантийная эксплуатация станции. Стоимость контракта на сооружение первой очереди Тяньваньской АЭС составила $3 млрд. Для финансирования строительства Россия выделила Китаю госкредит в объеме до $2,5 млрд под 4 – 5 % годовых.

 

АЭС «Бушер» – объект уникальный по многим показателям. Это первая атомная станция на Ближнем Востоке. Кроме того, на этой станции впервые были синтезированы российские и западные технологии. «Бушер» – наследие, скорее, не социалистического, а капиталистического прошлого. Строить первую иранскую АЭС еще в 1970-е годы начали специалисты из ФРГ. Изначально представители Ирана рассматривали возможность использования реакторной технологии СССР и даже посетили Нововоронежскую АЭС. Но советские инженеры в то время могли продемонстрировать лишь энергоблоки с реакторами ВВЭР-440 (ВВЭР-1000 ввели в эксплуатацию гораздо позднее). Поэтому предложение западноевропейских конкурентов было более удачным – германский концерн Kraftwerk Union (Siemens/KWU) представил проект KWU с реактором c водой под давлением на базе проекта АЭС «Библис». Энергоблок мощностью в 1000 МВт также должен был работать как громадный опреснитель и вырабатывать 100 тыс. кубометров воды в сутки. Для провинции Бушер, где пресная вода в большом дефиците, такой вариант представлялся очень заманчивым. Это обстоятельство, а также политическое давление западных государств склонило чашу весов, и в 1975 году подразделение Siemens начало работы на стройплощадке.

Однако в 1980 году ФРГ присоединилась к американскому эмбарго на поставки оборудования в Иран. Стройка была заморожена. К этому моменту строительные работы были выполнены примерно на 90 %, была поставлена значительная часть оборудования. Строители успели освоить 5 млрд из 7 млрд марок ФРГ, выделенных на проект. Впоследствии во время военных действий строящаяся АЭС «Бушер» подверглась ракетно-бомбовым ударам. В частности, две ракеты класса «воздух-земля» пробили защитные железобетонную и стальную оболочки. От налета авиации пострадали строительные конструкции, здания, сооружения, оборудование и кабель.

C приходом россиян проект получил вторую жизнь. В августе 1992 года Россия и Иран одно за другим заключили два соглашения – о сотрудничестве в сфере мирного использования атомной энергии и о продолжении строительства Бушерской АЭС. Контракт на продолжение строительства объекта был подписан в 1995 году. Поначалу Иран взял на себя обязательство самостоятельно провести дополнительные изыскания, обследовать оборудование вспомогательных объектов, завершить все строительные работы на блоке, отремонтировать оболочку реактора, а также выполнить монтажные и пусконаладочные работы на вспомогательных объектах. Но с этими обязательствами иранские специалисты не справились, и в 1998 году Россия взялась построить станцию «под ключ».

Возобновление стройки принято отсчитывать от 1998 года, хотя основные работы начались позднее. Окончательный перечень оборудования KWU, интегрируемого в проект или заменяемого на новое, был готов только в марте 2003 года. Монтажные работы вели российские специалисты, строительные – иранские фирмы, но также под надзором российских специалистов. В проекте принимали участие все те же российские компании, составляющие основу атомной энергетики и энергопромышленного комплекса: московский «Атомэнергопроект», «Гидропресс», «Курчатовский институт», «Ижорские заводы», «Электросила», «ЗиО-Подольск», «Белгородский машиностроительный завод», ЦКБМ. Первые 82 тонны урана для станции поставил Новосибирский завод химконцентратов.

 

Межгосударственное соглашение о сооружении АЭС «Куданкулам» в Индии было подписано раньше остальных – еще в 1988 году. Собственно, этот факт и позволил России более чем через 10 лет начать строительство атомной станции на территории страны в обход международного эмбарго со стороны других ядерных поставщиков (подробнее – читайте здесь).

20.10.2013
1

Комментарии 0

Войдите или  зарегистрируйтесь, чтобы отправлять комментарии

Комментарий эксперта

Комментарий эксперта: 

ToWin - Komarov

заместитель генерального директора Росатома – руководитель блока международного бизнеса и развития:

Когда Росатом принимает решение по тому или иному проекту, мы руководствуемся, в первую очередь, экономическими соображениями. Я не знаю ни одного прецедента, чтобы нас что-то двигало пойти на заведомо убыточный проект. Другое дело, что благодаря уникальности структуры Росатома, который объединяет в себе все технологические переделы в области атомной энергетики, мы можем быть более гибкими, чем многие из наших конкурентов. Мы можем сделать наше предложение максимально комфортным для клиента, в чем-то уступить, где-то выиграть, но получить в любом случае комплексный положительный экономический эффект для отрасли.

При этом нельзя сбрасывать со счетов два других фактора: для развития атомной энергетики важна политическая и общественная приемлемость. Протесты населения в Индии – яркий пример того, что происходит, когда в этом направлении не проводится работа.

Ведь основные проблемы происходят просто из-за недостатка информации, в самой по себе атомной станции нет ничего опасного, опасность в основном в головах у людей, которые просто не имеют достаточного количества информации. Когда людям эту информацию предоставляют, обычно никаких проблем нет.

 

 

Справка

Золотые блоки

В 2003 году финская компания Teollisuuden Voima Oyj (TVO), которая эксплуатирует первые два блока АЭС «Олкилуото» с кипящими реакторами мощностью по 880 МВт, объявила тендер на строительство третьего. Победителем был признан консорциум, предложивший реактор EPR дизайна AREVA, который на тот момент не имел референтных образцов. Готовность проекта на момент заключения контракта составляла только 25 – 30 %. В итоге AREVA пришлось завершать проектирование и проходить лицензирование по ходу строительства. Это обернулось задержками в реализации проекта и увеличением стоимости. В 2003 году цена контракта составила 3,2 млрд евро, строительство стартовало в мае 2005 года. Через два года работ на площадке дата пуска была сдвинута на 2010 – 2011 годы, затем – на 2014 год, теперь же в TVO прогнозируют, что блок будет введен в эксплуатацию не ранее 2016 года. К 2013 году стоимость проекта взлетела до 8,5 млрд евро, с учетом нового изменения графика нельзя исключать и дальнейшей эскалации цены.

Не секрет, что французская EDF, взявшись за сооружение EPR на третьем блоке АЭС «Фламанвилль», в том числе хотела показать группе AREVA, как правильно строить атомные станции. В начале строительных работ в 2007 году стоимость проекта оценивалась в 3,3 млрд евро.

Затем смета была увеличена почти вдвое, а в конце декабря 2012 года – еще на 2 млрд евро, до 8,5 млрд евро. Сроки тоже сдвигались неоднократно. В июле 2010 года ввод блока был перенесен с 2012 года на 2014 год, а впоследствии – на 2016 год. EDF начинала строить «Фламанвилль-3» в консорциуме с итальянской Enel (доля 12,5 %). Но после последнего пересмотра сметы проекта итальянская энергокомпания объявила о выходе из проекта, указав в качестве причин такого решения перерасход средств, задержки с вводом, а также общее снижение спроса на электроэнергию.

У Enel и своих забот хватает. В 2009 году итальянская группа взялась за достройку энергоблоков № 3 – 4 АЭС «Моховце», входящей в подконтрольную ей энергокомпанию Slovenske Elektrarne. Первоначально стоимость проекта, имевшего к тому моменту хорошую степень готовности (70 % по строительной части и 30 % по технологической), оценивалась в 3 млрд евро. Ввести энергоблоки в эксплуатацию планировалось в 2012 – 2013 годах, впоследствии график сдвинули на 2014 – 2015 годы. Срыв графика и вероятный перерасход сметы время от времени вызывают критику словацкого правительства. А летом Верховный суд Словакии по иску Greenpeace отменил разрешение на строительство станции. Теперь ведущиеся на площадке работы должны быть остановлены, инвестору потребуется получить новое разрешение, а также провести новую ОВОС. Заминка не может не сказаться на сроках и стоимости реализации проекта. Впрочем, на данный момент регуляторы Словакии не стали приостанавливать строительство блоков, ссылаясь на высокую общественную значимость проекта и возможный «неустранимый» ущерб.

 

Аналитика