В России
Стандартная модель для Росатома

Росатом стремится к завоеванию рынка атомных технологий Западной Европы: рассчитывает получить контракт на строительство новых блоков АЭС «Темелин» в Чехии, планирует начать лицензирование отечественного проекта в Великобритании, ведет переговоры о сооружении станции в Финляндии. Традиционно принято считать, что одним из ключевых препятствий на этом пути является политический фактор. Но, как показывает практика, больше сложностей может вызвать устаревшая, сложная и малопонятная западным игрокам система стандартов и регламентов, сложившаяся на сегодняшний день в России.

Советская система стандартов в области атомной промышленности была крайне прогрессивной и мощной. Однако с тех пор какие-то документы откровенно устарели, сама система успела обрасти большим количеством сопровождающих и уточняющих материалов. А главное, нет адекватных механизмов корректировки стандартов в ответ на вызовы рынка или технологический прогресс.

«Иностранцы нашу систему воспринимают как хаос», – сетует отечественный эксперт в области стандартизации Андрей Обушев. Он работает начальником отдела Инженерного центра прочности и материаловедения элементов атомной техники (ООО «ИЦП МАЭ»), и не первый год участвует в работе целого ряда международных организаций и групп в области стандартов.

Один из примеров – ситуация в Чехии, где весной 2013 года местный заказчик – компания CEZ – провела квалификацию заявок на участие в тендере по строительству АЭС «Темелин». Российский проект набрал высокие баллы за параметры стоимости, но существенно уступил конкурирующему предложению Westinghouse по такому пункту, как «лицензирование, исполнение и технические риски». И хотя сама система оценки вызывает массу вопросов, эксперты отмечают – проблема может быть, в том числе, и в нашей запутанной системе стандартизации и лицензирования.

«Нормы и технические стандарты – это две половинки одного целого, но, по установившейся практике большинства стран-владелиц атомных технологий, это не должно быть «в одном флаконе». Когда идет анализ какого-либо проекта, в первую очередь проводится проверка требований нормативных документов. Каждая страна пытается сравнить нормы, на основании которых подготовлен проект, со своими национальными требованиями. А такое сравнение практически невозможно, когда, как это часто бывает у нас, в одном документе содержатся и требования (нормы), и техника (параметры, характеристики, описание технологий и т. п.), и административные процедуры (организационно-методические положения). Тогда заказчик просто не понимает, как работать с подобными документами», – отмечает А. Обушев.

Вот еще пример. Флагманский проект Росатома, реактор ВВЭР-ТОИ, разработку которого предприятия госкорпорации в целом завершили в конце 2012 года, имеет еще неплохие резервы по оптимизации себестоимости строительства и производства электроэнергии. Чем меньше цена проекта, тем выше его конкурентоспособность на мировом рынке. Но без изменения отраслевых стандартов целый ряд технических решений невозможно воплотить. В рамках существующего законодательства такая корректировка займет как минимум 3-4 года.

Например, эксплуатационные затраты ВВЭР-ТОИ будут меньше, если увеличить цикл между перегрузками топлива. Но во время плановых остановок реактора, когда проводится перегрузка топлива, выполняются также и ремонты оборудования. Российские нормы предписывают определенные виды ремонтов делать раз в год. Существующие технологии позволяют перейти на пяти- или шестилетнюю топливную кампанию – когда перегрузка происходит раз в полтора или два года. Но стандарты по ремонтам этого не позволяют. «Алгоритм пересмотра нормативных документов такой, что даже за несколько лет его не реализовать», – продолжает А. Обушев.

Это уже отражается на взаимодействии с зарубежными заказчиками. Тяньваньская АЭС в Китае тоже может работать по увеличенному топливному циклу. Только надо доказать китайскому надзору, что это безопасно. «Первый вопрос, который задают китайские специалисты, – как это работает в России», – отмечает собеседник журнала.

«Сегодня при зарубежном строительстве АЭС идет практически двойное проектирование: Росатом строит по своим стандартам, а китайцы, индийцы или иранцы – спрашивают, как это соотносится с мировыми стандартами ASME, ASCE», – говорит Виктор Костарев, единственный официальный член ASME от атомной промышленности России. По его словам, когда пускали первый блок Тяньваньской АЭС, местный надзор потребовал пересчета всех систем по нормам ASME. Да, по некоторым категориям наши правила и нормы в атомной энергетике (ПНАЭ) более консервативны по сравнению с международной практикой. Но это не значит, что они обеспечивают большую безопасность, отмечает эксперт.

 

БАЗА НУЖДАЕТСЯ В ПЕРЕСМОТРЕ

С тем, что систему отраслевых стандартов надо менять, согласны все. По словам директора департамента технического регулирования Росатома Дениса Павлова, госкорпорация сейчас активно над этим работает.

Пока у нас все технические требования вынесены в ранг закона, утверждаемый надзорным органом. За рубежом в странах с развитой атомной энергетикой система устроена по-другому. Там есть закон, который содержит глобальные требования по безопасности. Под него уже принимаются технические требования на уровне добровольных стандартов, а соответствие этим стандартам проверяют специализированные организации. Основные контуры обновленной системы стандартизации атомной промышленности Росатом рассчитывает сформировать до конца года, а в полной мере все механизмы заработают в 2015 – 2016 годах, обещает Д. Павлов.

Советская система стандартизации насчитывала около 30 тыс. государственных и межгосударственных стандартов. В ее состав, в частности, входило примерно 3,5 тыс. документов по стандартизации, разработанных предприятиями атомной отрасли, промышленности и энергетики. Эта база в целом сохранилась, но сегодня находится не в самом лучшем виде и нуждается в существенном обновлении, отмечает Д. Павлов. Ее ведением пока занимается специальное предприятие, сформированное из специалистов ликвидированного ЦНИИАТОМИНФОРМа – ОАО «ЭНЕРГОПРОМАНАЛИТИКА». Однако теперь назрела необходимость формирования специальной организации для технической поддержки «Росатома» по вопросам стандартизации и технического регулирования, считают в госкорпорации. Решение о создании такой структуры уже готовится.

За последние годы удалось привести большую часть отраслевых стандартов в электронный вид. Далее Росатом рассчитывает в течение каждого года пересматривать 10- 15 % стандартов. «Соответственно, более 300 документов в год мы должны пересматривать, и это без учета задачи по реорганизации федеральных норм и правил», – говорит Д. Павлов. Он ожидает совместного решения Росатома и Ростехнадзора о запуске этой реструктуризации до конца года. Тогда будет понятно, какой темп обновления необходим для того, чтобы в обозначенные сроки сформировать современную систему отраслевых стандартов.

 

10 ЛЕТ РЕФОРМЫ

Совершенствование отраслевой системы ведется в рамках общероссийской реформы технического регулирования. Хотя, по мнению Д. Павлова, используемое в России словосочетание «техническое регулирование» не совсем адекватно сложившейся в мире практике. Понимая, что техническое регулирование не охватывает все регуляторные сферы в промышленности, профессиональное сообщество промышленников и предпринимателей все громче говорит о необходимости принятии закона о стандартизации, добавляет глава профильного департамента Росатома. И такой законопроект уже некоторое время рассматривается.

Сама реформа технического регулирования идет в России уже более 10 лет, и долгое время процессы преобразования двигались крайне медленно. Однако отдельные отрасли получали дополнительный импульс к обновлению стандартов и регламентов благодаря желанию игроков активно идти на мировой рынок. По такому пути, например, пошли нефтяные компании.

«Как только наши компании стали в значительной степени транснациональными, они сразу возобновили работы по стандартизации. В первую очередь это нефтяники и газовики, которые пошли на шельфы, пошли трубами в Европу и на Восток. Чтобы успешно работать на мировом рынке, нужно соответствовать определенным стандартам. Это стало вопросом выживания. Хотя они, конечно, зачастую просто брали зарубежные стандарты и внедряли у себя», – рассказывает А. Обушев.

Но мощнейшим драйвером, которого давно все ждали, стало вступление России в ВТО. «Эта организация огромное внимание уделяет техническим барьерам, поэтому установление каких-либо ограничений, которые не связаны с обеспечением режима безопасности государства, воспринимается крайне болезненно», – поясняет Д. Павлов. В рамках вступления в ВТО наша страна брала на себя обязательства не вводить дополнительных барьеров, в том числе связанных с установлением определенных требований. Если такие требования вводятся (как правило, в рамках добровольного стандарта), эта работа должна вестись предельно прозрачно и в рамках норм ВТО.

При этом в части использования атомной энергии есть определенные ограничения, связанные с международными конвенциями. Эти нюансы, например, касаются процедуры допуска на рынок юридических лиц, которые осуществляют деятельность в области использования атомной энергии – так называемая процедура лицензирования. Есть так­же процедура подтверждения соответствия стандартам. «Мы тут ничего не изобретаем – все, как во всем мире. И в Европе, и в США системы несколько отличаются, но по принципу очень похожи», – утверждает менеджер госкорпорации.

Программы по донастройке стандартов в связи с вступлением в ВТО есть не только у нас. Работает в этом направлении, например, Бразилия при активной помощи США. Росатом занимается преобразованиями самостоятельно. «Мы не выстраиваем американскую или европейскую систему. Мы выстраиваем систему, референтную требованиям МАГАТЭ, но на своей технологической базе», – подчеркивает Д. Павлов. «Есть замечательная серия стандартов ИСО, она введена в России, это ГОСТ Р 17000 серия, там достаточно подробно написано, как устанавливать требования, как проверять, как оценивать соответствие. Более того, эта серия легла в основу постановления правительства по аккредитации номер 602. Все процедуры, которые предписывает делать 17-я серия стандартов ИСО, легли в основу проекта закона об аккредитации, который сейчас готовится к первому чтению», – говорит он.

За разработку стандартов отвечают технические комитеты по стандартизации (ТК). Каждый такой комитет ведет конкретное направление. В области использования атомной энергии это технический комитет «Атомная техника» (ТК-322). Есть также аналогичный комитет ИСО/ТК-85 в международной организации по стандартизации ИСО, комитет по стандартизации в сфере ядерного и радиационного приборостроения (МЭК/ТК 45) в Международной электротехнической комиссии (МЭК). Основная задача любого ТК – сформировать пул компетентных экспертов. Участники рынка, руководствуясь бизнес-интересами, делегируют своих представителей в ТК. Но никто не имеет приоритета. Если в ТК входит десять экспертов от одной организации и два эксперта от другой, у первой группы нет никакого преимущества в голосах.

«Для того чтобы наши проекты были конкурентоспособными при проведении международных тендеров, мы должны приложить все усилия, чтобы наша технологическая база максимально включалась в стандарты ИСО/МЭК и могла использоваться как международно установленные требования», – уверен Д. Павлов. К слову, сейчас в ИСО российские эксперты предложили несколько стандартов на обсуждение международного экспертного сообщества.

По мнению В. Костарева, соглашение о намерениях между Росатомом и ASME также существенно облегчило бы госкорпорации работу по обновлению системы стандартов. «Я думаю, что необходимо по примеру Франции, Японии, Китая и других ядерных стран, заключить соглашение о намерениях между структурами Росатома и ASME. Это позволит наладить не только постоянное техническое сотрудничество, обмен опытом и взаимодействие, но и легально использовать разделы норм ASME для разработки и усовершенствования отечественных атомных норм», – говорит эксперт. «Не для того чтобы слепо следовать их нормам, а чтобы иметь свои современные национальные атомные нормы на базе передового опыта. Например, французы много взяли от американцев, имея соглашение с ASME», – добавляет он.

 

ЗАКУПКИ И ТЕХНОЛОГИИ

В 2013 году были подготовлены и приняты постановления правительства, устанавливающие особенности технического регулирования и стандартизации в области использования атомной энергии. До конца 2013 года будут приняты постановления правительства по особенностям оценки соответствия и аккредитации. Как это работает. Есть базовые требования по безопасности, а есть обязательные и добровольные стандарты. Первые выносятся в ранг закона, вторые – на отраслевой уровень, потому что отрасль должна иметь возможность оперативно меняться в ответ на технологическое развитие или на запросы рынка.

Проектом федерального закона о стандартизации предусмотрена возможность ссылок на стандарты в нормативных правовых актах различного уровня. Такая норма также предопределяет повышение интереса к разработке стандартов и с учетом обязательности документов по стандартизации в области использования атомной энергии при модернизации атомного законодательства, несомненно, будет широко востребована, уверены в Росатоме. Также теперь, когда появился механизм, позволяющий установить в документах по стандартизации обязательные требования к продукции и процессам, связанным с безопасностью продукции, должна быть создана – а, по сути, реорганизована, – система оценки соответствия этим требованиям.

Под обязательные стандарты подпадает оборудование первого, второго и третьего класса безопасности. Росатом вместе с Ростехнадзором сейчас начали разрабатывать методологию классификации систем и оборудования АЭС. Те поставщики, кто не имеет на свою продукцию, работы или услуги документов, подтверждающих их соответствие требованиям, не смогут участвовать в конкурсах для обеспечения нужд объектов Росатома, если это связано с безопасностью. Система оценки соответствия стандартам в разных странах устроена по-разному, где-то это берет на себя государство, где-то вообще частные учреждения. В нашей стране именно Росатом будет проводить аккредитацию организаций, которые могут заниматься оценкой соответствия.

Это точно упростит закупку определенного оборудования: отсечет некомпетентных посредников, но даст больше шансов производителям. «Хотите войти на рынок – пожалуйста, вот вам перечень требований, вот так мы вас будем проверять. Если справитесь, милости просим на конкурс. А если кто-то почему-то не выполняет эти требования, система сбора сведений с эксплуатирующих организаций и надзорных органов позволит лишать статуса сертифицированных поставщиков. Это будет публичная процедура, и те, кто нарушил требования, точно будут знать, за что и почему они лишаются статуса», – предупреждает Д. Павлов.

Подобная система работает в той или иной степени во всех странах, которые широко используют атомную энергию. Где-то ставка сделана в большей мере на саморегулируемые организации, как в США. Где-то – через систему законодательно установленных ограничений, как во Франции и Германии.

Новая система стандартизации снимет излишний консерватизм в отрасли, связанный с внедрением новых технологий. Сейчас этот механизм выглядит так. Сначала технологию надо разработать, доказать, что она отвечает требованиям безопасности, которые содержатся в федеральных нормах и правилах. Это требует значительного объема исследований. Затем, если технология и требования к ней непосредственно не описаны в федеральных нормах и правилах, начинается цикл изменений этих норм, который занимает не менее двух лет.

Новая система финальную стадию позволит сократить и упростить. Доказывать, что технология отвечает требованиям безопасности, все равно придется. Но при этом требования к технологии можно вынести в документы по стандартизации, которые принимать и пересматривать будет значительно проще, нежели федеральные нормы и правила. «Если промышленность доказала, что технология, метод или материал могут быть использованы, все исследования были проведены и приняты, то для органов регулирования и управления нет никакой проблемы в том, чтобы принять решение о включении этой технологии в стандарт», – отмечает глава профильного департамента госкорпорации.

 

МОДНЫЕ СТАНДАРТЫ

За каждым стандартом лежит практика его применения. По словам А. Обушева, если нет никаких катастрофических последствий, нет выхода оборудования из строя, то стандарт считается хорошим. Соответственно, чем шире применение стандартов, тем они считаются лучше и надежней. У американцев самое большое количество станций в мире. При этом их стандарт, де-факто, полностью переняла Южная Корея. Японский стандарт очень близок.

В том же ASME, например, процедура разработки и принятия нового стандарта оттачивалась десятилетиями. Организация, которая является владельцем технологии, должна пройти испытания по определенным методикам с привлечением экспертных лабораторий. Надо доказать, что все соответствует установленным требованиям. Отдельно определяется корректность применяемых методик. Может быть, после первой фазы испытаний придется что-то уточнить или переработать. И опять на новый круг. «Фирма все время вкладывается в эти исследования, понимая в перспективе, какой рынок может получить. Причем то, что технология хорошая, знают все. Но пока все правила не выполнил – использовать ее нельзя», – рассказывает А. Обушев.

«Последний стандарт, который разработали и утвердили члены комиссии ASME – применение в атомной энергетике полиэтиленовых труб высокого давления для распределительных систем 3-го и 4-го классов безопасности. Применение таких труб избавит от проблемы коррозии», – говорит В. Костарев. Решению предшествовали 10 лет испытаний и экспертизы. «Понятно, что это не первый контур реактора, но для многих технологических нужд вполне подходит. И сильно удешевляет производство, облегчает процедуры контроля и ремонта», – продолжает Д. Павлов. Годы и деньги, потраченные на эту работу, стоили того – бизнес открыл для себя огромный рынок, ведь в США работает более 100 энергоблоков АЭС.

Запрос на использование пластиковых трубопроводов есть там, где плохая химия воды и стальные трубопроводы не простоят нужного количества лет, добавляет А. Обушев. «Американцы – законодатели моды в этом направлении, французы сейчас тоже идет по тому же пути. Это очень актуальная проблема, по полиэтиленовым трубопроводам создаются отдельные темы для разработки стандартов. Начиная с геометрических размеров, заканчивая методикой производства, сварки, расчета на прочности и расчетов ресурсов», – описывает он.

Теперь в США полиэтиленовые трубы начали широко поставляться на АЭС не только для 3-го и 4-го класса, но и ограниченно для систем 2-го класса безопасности. В. Костарев отмечает, что масштабные испытания – очень дорогое удовольствие и посильно только при международном разделении труда. Поэтому аккумулируется мировой опыт.

 

СТРЕМЛЕНИЕ К ИДЕАЛУ

«Мы должны доказать, что наша система стандартизации не хуже», – восклицает А. Обушев. Базовые принципы везде одинаковые, тут ничего нового изобрести нельзя. Но дальше начинаются технические особенности. Нравится или не нравится, нам сейчас нужно принимать существующие правила игры, а потом работать над тем, чтобы наше мнение учитывалось и становилось все более весомым.

В первую очередь наша система стандартизации должна быть понятна международному сообществу. При этом важно помнить, что стандарты – это один из методов защиты отечественного поставщика. «С одной стороны, мы хотим, чтобы у нас были сильные стандарты, чтобы выходить за рубеж, с другой стороны, мы хотим, чтобы у нас были сильные стандарты, чтобы к нам никто не совался. Это два разнонаправленных действия», – рассуждает эксперт.

Он добавляет, что, как правило, эксперты по стандартам отделены от надзора, и это правильное решение. Сообщество должно доказать надзору, что те или иные стандарты обоснованы. Это характерно как для США, так и для целого ряда других стран. При этом французский надзор, например, делегирует часть своих надзорных полномочий техническим организациям. Это, по сути, коммерческие фирмы, которые могут заниматься техническим надзором, и надзор принимает их решения, руководствуется результатами их экспертизы. А эти фирмы, в свою очередь, состоят в сообществе разработчиков кодов.

Система развития стандартов обладает некой инерцией и консерватизмом. Она и должна такой быть, потому что весь лучший опыт необходимо корректно учесть. Например, малые реакторы никто не рассматривал 10 – 15 лет назад в качестве альтернативы, хотя на тот момент уже существовал целый ряд таких разработок. Теперь, когда формируется потенциальный рынок для подобных установок, возникает и множество проектов, посвященных разработке стандартов и требований для этих станций. По оценке Д. Павлова, чтобы вдохнуть новую жизнь в отраслевую стандартизацию, Росатому нужно 300 – 400 экспертов. Такие специалисты в отрасли есть, уверен он. Так, например, традиционно сильные эксперты по стандартизации работают в ядерном оружейном комплексе. «Там в основном сохранилась советская действующая система с некоторыми новациями, но она действительно работает. У них ничего не пропало, все документы находятся в актуальном состоянии, и в этом смысле они для нас некий образец», – отмечает руководитель департамента. По его мнению, также неплохо обстоят дела в топливной компании «ТВЭЛ». Все, что связано с документами предприятия, статуса предприятия, отраслевыми документами в том числе, поддерживается в актуальном состоянии. Есть неплохие наработки в «Росэнергоатоме». «Сказать, что утеряны все компетенции – нельзя, многие люди, просто попав под сокращение, перестали заниматься этим», – разъясняет представитель госкорпорации.

Пока от российской атомной промышленности в международных проектах участвуют лишь четыре специалиста. Этого точно недостаточно. «Должен быть пул профессионалов, которые будут участвовать в работе сообществ и привезут сюда результаты», – уверен А. Обушев.

В июле госкорпорация завершила отбор первой группы экспертов в области стандартизации. 30 специалистов получат возможность пройти обучение, и затем будут представлять Росатом в различных международных группах и организациях. Но мало просто участвовать, важно также настроить механизм трансляции знаний экспертов всей отрасли в целом, отмечает А. Обушев. По его мнению, нужны развернутые отчеты, доступные всем специалистам предприятий Росатома, по каждому заседанию той или иной организации, где участвовали отраслевые эксперты. «После командировки должен быть развернутый отчет с конкретными ссылками, потому что появляется доступ к каким-то документам. Они могут быть даже опубликованы в общем доступе в интернете. Чтобы специалисты имели к этому доступ, чтобы могли связываться с экспертами, задавать интересующие их вопросы», – говорит он.

 

ЧТО ПОЛУЧАЕМ

В чем сила экспертного сообщества? Участие дает многое, начиная от бесплатных консультаций с более опытными товарищами и заканчивая доступом к новейшим технологиям еще до их выхода на рынок. «Это и конкурентная возможность, и возможность решить задачу сложнее, чем ты сам способен на данный момент», – поясняет А. Обушев. Во-первых, это возможность получить доступ к результатам экспериментальных исследований, проводящимся вне России. Помимо данных по исследованиям, это и методическое основание, то есть самая современная инженерная практика: инженерные теории, изыскания, примеры конструирования. «Так мы получаем возможность черпать идеи. Но, естественно, невозможно просто все собирать и ничего не отдавать», – отмечает эксперт.

По его словам, Россия остается лидером во многих областях атомной промышленности. Это, например, все, что касается высокотемпературной тематики, быстрые реакторы с жидкометаллическими теплоносителями, экспериментальная база, опыт эксплуатации. «Это очень ценно, это то, чего нет за границей. Но тут важно соблюдать баланс, поскольку мы с иностранными игроками в чем-то партнеры, а в чем-то конкуренты», – обращает внимание собеседник журнала.

Международная кооперация по теме стандартизации – это еще и доступ к расширенной научной экспертизе. «Когда мы некоторые свои наработки транслируем в эти сообщества, мы фактически получаем бесплатных экспертов, которые могут критически взглянуть на проблему», – добавляет он.

Выразить прямой эффект в каких- то цифрах практически невозможно. И отдельные руководители вполне справедливо могут сомневаться в пользе командирования специалиста для участия в подобной работе. Потому что это – в первую очередь вклад в конкретного человека. Потом руководителю хорошо бы не упустить этого человека. Ведь сама фирма получает меньше прямой отдачи, все вложения косвенны – в компетенцию человека, который может решать более сложные задачи.

Работа в международных группах и проектах требует очень много времени: постоянные командировки, подготовка отчетов. Но такие эксперты получают уникальный доступ к огромным массивам данных по современным исследованиям, технологиям. К слову, Китай, судя по всему, использует данный механизм в том числе для того чтобы собирать ценные для своей промышленности сведения. В деятельности ASME участвуют довольно много специалистов из этой страны. Такова политика Поднебесной – они посылают людей для сбора информации и для повышения квалификации. Таким образом, поднимаются, растятся специалисты, которые через 10 – 20 лет могут полноценно работать на благо своей страны.

А вот представителей Индии, по словам А. Обушева, в американском обществе инженеров-механиков не очень много. Зато у них плотные связи с французами. «Французская организация проводит свои мероприятия раз в год. И участие индийцев там широчайшее», – рассказывает он.

 

ПАРОХОД ПРОГРЕССА

Единственный официальный член ASME от России, представляющий атомную промышленность нашей страны, президент компании «ЦКТИ-Вибросейсм» Виктор Костарев. Когда- то он был руководителем первой в СССР и весьма успешной лаборатории сейсмостойкости и вибрационной надежности АЭС и ТЭС в НПО ЦКТИ. По набору Центра гражданских инициатив поехал в США изучать опыт частного бизнеса. Месяц жил в американской семье известного ученого Пола Смита.

«У нас была похожая инженерная судьба – мы оба изучали вопросы динамики, сейсмостойкости и защиты АЭС от внешних воздействий. Было безумно интересно, как это все устроено и работает на больших и маленьких инженерных фирмах и лабораториях», – вспоминает В. Костарев.

Несмотря на предложения о работе в США, он вернулся в Россию и создал здесь частную фирму. «Мы стали заниматься вопросами защиты атомных станций от внешних воздействий – землетрясений, цунами, наводнений, падений самолетов, даже террористических актов. Работы в России сначала было немного, и мы стали выходить на рынки Европы. Оказалось, что мы вполне конкурентоспособны: можем в честной борьбе выигрывать или достойно проигрывать тендеры, и у нас, в России, есть актуальные технологии, применимые на Западе», – рассказывает собеседник журнала.

Стандартизацию В. Костарев называет «пароходом прогресса». А миссию ASME он видит в том, чтобы предоставлять мировому сообществу услуги по повышению качества жизни «путем продвижения, распространения и применения инженерных знаний, а также обмена передовым инженерным опытом». По его словам, в работе этого сообщества участвует целая армия инженеров-волонтеров из самых разных стран. «Они представляют все группы организаций: государственные и надзорные органы, проектные и архитектурные институты, собственников и операторов АЭС, частные фирмы и консультантов, представителей общественности. За свой труд инженеры-волонтеры не получают никакой компенсации. Участие в разработке стандартов ASME – почетная миссия как для привлеченного инженера, так и для компании, которая поддерживает участие сотрудника в разработке стандартов», – делится опытом В. Костарев.

По его мнению, Росатому надо организовать постоянное участие российских инженеров и специалистов в работе атомных комитетов и рабочих групп ASME. Сначала в качестве наблюдателей, а затем вводить их в состав рабочих групп и комитетов. Следует также организовать обучение инженеров нормам ASME и их применению на базе образовательных центров Росатома и более активно принимать участие в авторитетных международных конференциях, например, SMiRT.

 

ЖИВАЯ СИСТЕМА

А. Обушев попал в ASME по запросу самого сообщества. В свое время в рамках этой организации была инициирована работа над проектом сравнения кодов и нормативов разных стран. Одна из целей этой работы – сформировать гармонизированные требования, которые были бы приемлемы для всех участников рынка, что упрощало бы доступ оборудования в другие страны, вспоминает наш собеседник. Первый шаг при разработке таких общих требований – посмотреть, что существует в отдельных странах.

«Когда им стал нужен технический специалист, разбирающийся в системах стандартизации России, они обратились в нашу организацию. Мы с коллегой были делегированы. Рассказали, как устроена система разработки нормативных документов, что содержится в этих нормативных документах, каким образом требования этих нормативных документов соотносятся с требованиями кодов американского сообщества инженеров-механиков», – рассказывает А. Обушев. Так он познакомился с огромным количеством международных экспертов, ведущих специалистов в области стандартизации и косвенно получил приглашение во все эти рабочие группы.

Это стало трамплином для установления новых связей с конкретными техническими специалистами. «Ког­да мы там появились, нас не очень серьезно воспринимали. Был минимум информации, что происходит в России. Думаю, своей работой нам удалось их мнение существенно поменять», – считает эксперт.

Американское сообщество инженеров-механиков – на данный момент самая мощная организация, она занимается стандартами по всем отраслям, где используется оборудование. Это атомная и аэрокосмическая отрасли, самолетостроение, добыча полезных ископаемых. Есть отдельные группы по материалам, по строительству. Причем работа в ASME абсолютно волонтерская, напоминает А. Обушев. «Это добровольное сообщество, все платят взносы, ничего за свою работу не получают, собираются четыре раза в год на неделю, активно работают, готовят документы. Прелесть этой системы в том, что она живая», – отмечает он.

Массив документов постоянно обновляется по требованию промышленности, потому что члены ASME – это инженеры-механики, представители промышленности, проектирующих фирм, эксплуатирующих организаций. Хотя самому А. Обушеву больше нравится французский подход. Там стандартами занимается ассоциация по разработке правил проектирования, конструирования и эксплуатации оборудования атомных станций AFCEN. Она насчитывает кратно меньшее число участников – около тысячи, но на международной арене является не менее авторитетной.

«Американское сообщество – большое, консервативное, идет медленно, но всем фронтом. Мне гораздо симпатичнее французское сообщество. Они занимаются конкретными, очень интересными техническими проблемами, которые сейчас экстремально актуальны, – отмечает эксперт. – К тому же есть определенные проблемы с командировками в Америку – далеко, дорого, не так просто оформить визу. Работа с французами проще и интереснее. Они рядом. Да и с технической точки зрения, на мой взгляд, французский код более прогрессивный».

По словам А. Обушева, французские специалисты, например, готовят подробные стандарты по тематике облучения, тогда как ASME вообще этим не занимается. В США эта работа отнесена к компетенции владельца станции. «У французов технические особенности очень актуальны, выделяют радиационное воздействие, старение материалов, воздействие среды, приводящее к каким-то нежелательным изменениям в материалах. Всеми этими вопросами они активно занимаются», – продолжает описывать специалист. Но, несмотря на различия в подходах, всех экспертов роднит одно – открытость и готовность к контактам. «Им всегда интересно, что у нас происходит, и даже выступления общего плана. Любая информация воспринимается с любопытством. Ведь это не политики, а инженеры, люди с интернациональными взглядами», – отмечает А. Обушев.

12.08.2013

Комментарии 0

Войдите или  зарегистрируйтесь, чтобы отправлять комментарии

Комментарий эксперта

Комментарий эксперта: 

Оразработках компании «ЦКТИ-Вибросейсм»

президент компании «ЦКТИ- Вибросейсм»:

У нас достаточно много своих оригинальных разработок, это, например, широко известная программа расчета трубопроводов dPIPE и специальные методы расчетных и экспериментальных исследований. Особняком стоит, конечно, изобретение одной штучки, называемой высоковязким демпфером – ВД. Эта технология обеспечивает защиту оборудования и трубопроводов АЭС от всех динамических воздействий, включая операционную вибрацию и землетрясения. Натурные испытания показали, что наше устройство превосходит все зарубежные аналоги. В результате мною был получен патент, и с большими трудностями, с помощью всех наших сотрудников налажено производство в России. Это было еще в 1980 – 1990-х годах. К сожалению, отечественные заводы драли большие деньги за изготовление, делали долго и плохо. Тогда мы нашли специализированную фирму в Германии и передали производство туда.

На сегодня в мировой атомной энергетике применены тысячи наших устройств, которые обеспечивают вибрационную надежность и сейсмостойкость на АЭС США, Европы и Азии и, конечно, в России. Это наглядный пример того, как наши совре­менные российские технологии могут быть признаны во всем мире. Сейчас мы работаем над новой инновационной системой полной динамической и сейсмической изоляции АЭС на основе наших технологий. Вопрос, конечно, где это будет востребовано сначала – за рубежом или у нас. А ведь было время, когда хотели закрыть все наши блоки ВВЭР в Восточной Европе. Предлог был надуманный – объекты не сейсмостойки и небезопасны. Мы взялись с нашими партнерами и под эгидой МАГАТЭ доказать обратное. В результате все оказалось в порядке и даже лучше с точки зрения безопасности, чем на многих западных станциях. Мы утерли нос некоторым политикам и не дали закрыть блоки, как это удалось позднее, к большому сожалению, в Болгарии, когда та вступила в Евросоюз.

 

Справка

Технический регламент

Технический регламент – это обязательный документ, который устанавливает требования, обеспечивающие безопасность продукции и технологических процессов (производства, эксплуатации, хранения, перевозки, реализации, утилизации). Целью технических регламентов является защита жизни, здоровья, окружающей среды и т. д. Стандарт, национальный или корпоративный, представляет собой документ для добровольного применения, содержащий характеристики продукции и правила осуществления технологических процессов. Основными целями стандартов являются оптимизация технологических процессов, снижение издержек, обеспечение качества продукции. Отдельные стандарты могут быть использованы (на добровольной основе) в качестве технических решений, позволяющих выполнить требования технических регламентов.

 

ПУТЬ К ТУМАННОМУ АЛЬБИОНУ

Росатом планирует пройти процедуру лицензирования отечественного проекта АЭС на британском рынке. В госкорпорации считают, что вердикт надзорного органа Великобритании сам по себе является знаком качества и откроет для российской атомной промышленности новые перспективы на западном рынке в целом. В Великобритании специфическая система. Так же, как Китай, англичане принимают любые стандарты. Необходимо лишь доказать, что внешняя система стандартизации удовлетворяет их собственным основным требованиям по безопасности. Этому посвящена специальная процедура, которая называется Engineering Design & Assessment. Автор технологии показывает свой проект и должен доказать надзору, что тот соответствует требованиям по безопасности.

 

ВЛИЯНИЕ «ФУКУСИМЫ»

К слову, на аварию на японской АЭС «Фукусима», произошедшую в марте 2011 года, экспертное международное сообщество в сфере стандартизации отреагировало изменением регламентов по безопасности достаточно оперативно. Такая быстрая реакция демонстрирует работоспособность всей международной системы стандартизации, комментирует собеседник журнала – официальный член ASME от атомной промышленности России Виктор Костарев.

«Показательна немедленная реакция МАГАТЭ, надзорных органов и всех инженерных сообществ на события в Японии. Были проведены изменения в стандартах ASME, ASCE в плане более точной вероятностной оценки безопасности атомных электростанций и анализа возможных последствий», – перечисляет он. «Меняется сама природа стандартов, учитывающих реальный риск и ответственность проектируемых сооружений и систем», – объясняет эксперт.

Теперь отраслевые стандарты на международном уровне уже технически устроены по-другому. Если раньше документы подходили к различным процессам с детерминистическим подходом, то теперь можно определять реальный риск того или иного события и имеющийся запас несущей способности элементов с учетом их важности.

 

ASME

Международное общество инженеров-механиков ASME International – это инженерная организация, имеющая юридическую структуру некоммерческого партнерства индивидуальных членов. ASME создана в США в 1880 году и с тех пор разрабатывает стандарты для всех областей инженерных знаний, включая ядерную энергетику. В настоящее время количество руководств, норм и стандартов, выпущенных и поддерживаемых ASME, достигло 500. Всего в мире насчитывается около 125 тыс. членов ASME в более чем 140 странах, в том числе примерно 24 тыс. студентов. Из числа россиян – всего около 40 человек.

Члены ASME платят ежегодные взносы в размере $ 70 – 150, однако это составляет лишь малую часть бюджета общества, который формируется в основном за счет издательской и просветительской (учебной) деятельности. ASME имеет 17 отделений за пределами Америки, в том числе представительства и институты в Европе – в Брюсселе (District H), в Китае, Японии, Индии и Южной Корее. В европейских странах, например, во Франции, Италии, Великобритании, Швейцарии, Испании и Турции, где количество членов ASME превышает 50 человек, организованы свои региональные группы, входящие в международную структуру ASME.

Сертификаты ASME, подтверждающие высокое качество продукции и соответствие стандартам и требованиям ASME, получены более чем 6 тыс. компаний в 70 странах мира, в том числе многими российскими компаниями, производящими оборудование для АЭС. Членом или представителем в рабочих структурах ASME может стать любой гражданин любой страны, имеющий необходимую квалификацию и подавший соответствующую заявку.

«Ежегодный членский взнос составляет всего сто с небольшим долларов, зато у тебя на руках полный список норм и научных публикаций и другие преференции», – отмечает В. Костарев. Члены рабочих групп и комитетов участвуют в трех из четырех годовых заседаний, которые проходят не только в США и Канаде, как было изначально, но и в Японии, Китае, Корее и Европе. Вся рутинная работа по созданию проектов норм, их обсуждению, комментированию и голосованию происходит по электронной системе, которая обеспечивает участников информацией. Россия представлена в атомной части ASME явно недостаточно: в рабочих группах не более 2 – 3 человек, а в Ядерном комитете стандартов BPV III заседает лишь один представитель России.

 

Аналитика