В мире
Два лица Кремниевой долины

В мире популярны идеи создания особых зон, которые позволяли бы региону развиваться быстрее, чем остальным — чаще всего речь идет о налогах или послаблениях от государства. История одного региона — Кремниевой долины — показывает, что эти меры работают, особенно если создан здоровый климат не только для финансирования, но и для развития самой бизнес-идеи. Кремниевая долина — прекрасный пример симбиоза государства и бизнеса.

В чем секрет успеха знаменитой «долины стартапов» — Кремниевой долины, которой мир обязан созданием Google, Apple, Intel и так далее? Есть две версии. Первая: без работы на оборонку Кремниевая долина не стала бы тем, чем является сейчас. По мнению Марка Шмулевича, главного стратегического и операционного директора компании Acronis, в Кремниевой долине вплоть до 1980-х годов львиная доля финансирования исследований шла через государственные и военные заказы, а основной мотивацией научной работы оставался военный кризис, обусловленный «холодной войной» между США и СССР.
 
Вторая версия — ее придерживаются многие современные резиденты кластера — велит отсчитывать историю долины с 1950-х годов, когда туда стали стекаться частные компании, а военные разработки плавно мигрировали в гражданский сектор. «Мирные технологии всегда преобладали в Кремниевой долине. Иначе просто быть не может. Это свободный рынок, если государственные организации начнут проявлять к нему слишком много внимания, то исчезнет предпринимательский дух, снизится конкурентоспособность технологий и, соответственно, военным будет нечего там ловить», — убежден партнер венчурного фонда Vestor.in Partners Павел Черкашин.
 
Проще говоря, эксперты спорят, какой фактор — бизнес или «холодная война» — внес больший вклад в развитие долины. Мы решили изучить ее историю, чтобы разобраться, кто же прав.
 
 

История и предыстория

Официально история долины начинается с 1950-х годов. У Стэнфордского университета, основанного в 1891 году в городке ­Пало-Альто, было много свободных площадей — более 8 тыс. акров. В соответствии с завещанием его основателя Леланда Стэнфорда, продавать земли университета было запрещено. Зато их можно было сдавать в аренду! И тогдашний глава университета Фредерик Терман решил внести в арендаторские договоры условие: «только для высокотехнологичных компаний». Он назвал индустриальный парк «секретным оружием», поскольку надеялся, что этот проект принесет выгоду и самому Стэнфорду как университетскому центру. Молодые ученые создавали там компании на базе своих разработок, и дело стало быстро продвигаться.
 
Если копнуть глубже, то выяснится, что основа Кремниевой долины была заложена за десяток лет до появления первых компаний-обитателей — во время Второй мировой войны. Историю о «военном следе» в создании Кремниевой долины любит и часто публично рассказывает бывший предприниматель Стив Бланк, ныне читающий лекции в Стэнфорде. Известный своими хайтек- стартапами, С. Бланк в 2011 году посетил Россию с лекцией «Секретная история Кремниевой долины». Впрочем, он подчеркивает, что на лавры историка не претендует, а всю информацию берет из открытых источников.
 
Он утверждает, что по уровню технической подготовки Германия времен войны серьезно превосходила союзные войска, так что СССР, США и Великобритании пришлось в спешном порядке создавать научные лаборатории для изобретения более совершенных, чем у немцев, технологий. «Американские и британские вооруженные силы столкнулись с новой, полностью автоматизированной системой противовоздушной обороны (ПВО) германской армии, что стало для них неожиданностью. Ни у кого не было подобных систем, и тогда была поставлена стратегическая задача: понять и уничтожить немецкую систему ПВО», — рассказывал С. Бланк. Для этого в Гарвардском университете была построена секретная лаборатория Harvard Radio Research Lab, в которой работали 850 «лучших специалистов в электронике и радиоэлектронике». Возглавлял эту лабораторию Фредерик Терман, который тогда был профессором и ради этого проекта временно оставил Стэнфордский университет.
Кстати, еще в середине 1930-х годов среди его студентов числились Уильям Хьюлетт и Дэвид Паккард. На курсах Ф. Термана они и познакомились. Как утверждает С. Бланк, именно Терман посоветовал талантливым молодым ученым бросить учебу и, создав собственную компанию (Hewlett-Packard была зарегистрирована в 1939 году), заняться бизнесом. Так был заложен краеугольный камень будущей деятельности «отца кремниевой долины» — Ф. Термана, а Hewlett-Packard стала одной из первых «гаражных» компаний, которые потом наполнили научный кластер.
 
Если же вернуться к созданной при Гарварде лаборатории, которая финансировалась государством, то стоит отметить; именно там была впервые применена новая схема кооперации военных и ученых. «Во время Второй мировой в США изменился подход к ученым: их перестали заставлять носить военную форму, просто говорили: возникла такая-то проблема, ее надо решить. Никакого военного порядка для ученых не было», — отмечал С. Бланк. При этом ученые могли не знать, что они разрабатывают особые технологии для военных. Перед исследователями ставились задачи, и они, увлекаясь процессом, создавали вещи, применение которых могло быть гораздо шире, чем предполагали их создатели.
 
Финансирование научных разработок для ВПК было внушительным: по данным С. Бланка, за время Второй мировой войны правительство США вложило в военные исследования около $  450 млн (сегодня эта сумма эквивалентна $ 50 млрд).
 

Наука холодной войны

После того как в сентябре 1945 года закончилась Вторая мировая война, Ф. Терман вернулся в Стэнфорд. Туда же из Гарварда были перенесены технологические разработки для военных — из-за этого университет прозвали «MIT Западного побережья» (MIT — Массачусетский технологический институт, как и Гарвард, расположенный в Кембридже, один из самых престижных в мире технологических институтов, известный новаторством в областях робототехники и искусственного интеллекта. — Прим. ред.).
 
В 1946 году Ф. Терман заключил с правительством контракт, в рамках которого в стенах университета создавались лаборатории для нужд ЦРУ, Агентства национальной безопасности и других ведомств, ведь помимо СССР у военных США были и другие внешние раздражители. В 1950 году началась война с Кореей. Советский Союз поддержал Корею, поэтому противоборство США и Кореи в конечном счете вылилось в борьбу американских и советских технологий. В то время американское правительство было самым крупным заказчиком стэнфордских исследователей, первоочередной задачей которых стало создание суперсовременных разведывательных технологий. Там снова стали проводиться исследования под грифом «секретно».
 
«Война в Корее привела к росту прикладных исследований и появлению секретной лаборатории для разработок по военным заказам, — утверждает М. Шмулевич из Acronis. — Там делали электронные перестраиваемые широкополосные усилители — приемники излучения, позволявшие улавливать сигналы советских радаров, а также генераторы помех для самолетов. Так, научно-исследовательский проект Melody позволял военным перехватывать все наземные станции слежения. С 1956 года появляются проекты в области космоса: системы спутникового обнаружения, проекты Grab и POPPY».
 
Ф. Терман, наблюдая за разработками в лабораториях Стэнфорда, видел, что его подопечные начинают придумывать и воплощать изобретения, которые могут серьезно повлиять на жизнь обычных людей, а не только военных. Ученый понимал, что университетская молодежь креативна, способна выдвигать интересные идеи, готова воплощать их в жизнь. Ей не хватает только одного — возможности создать прибыльный бизнес. Тогда Ф. Терман стал советовать своим студентам создавать собственные компании, вместо того чтобы оставаться в университете, проводить исследования и аккумулировать научные знания преимущественно в интересах Пентагона. «Терман сказал: „Возьмите свои технологии, трубки и микроволновые приборы — и создавайте компании, которые будут производить что-то хорошее“, — рассказывает С. Бланк. Многие послушались и стали осваивать территории рядом с Сан-Франциско. Так зародился прообраз Кремниевой долины.
 
Параллельно с линией Ф. Термана развивалась история физика Уильяма Шокли — второго «отца Кремниевой долины». Он активно сотрудничал с военными властями во время Второй мировой и после. В 1948 году он изобрел плоский биполярный транзистор и большую часть жизни исследовал полупроводники. За свои исследования он получил Нобелевскую премию по физике в 1956 году. В 1950-х годах У. Шокли переехал в Калифорнию; там, неподалеку от Сан-Франциско, он организовал свою лабораторию и сосредоточился на изучении кремниевых полупроводников.
 
Говорят, что при всей одаренности У. Шокли был плохим управленцем. Он нанял самых лучших ученых, но не смог найти подходы к ним. Его современники говорили: «Шокли умел видеть электроны, потому что все знал о них. Но людей он видел плохо». Они считали У. Шокли высокомерным параноиком: он имел обыкновение проверять своих сотрудников на детекторе лжи. Естественно, такое отношение мало кому нравилось. В 1957 году восемь молодых одаренных ученых решили покинуть лабораторию Шокли и организовать свой бизнес — в историю они вошли как «вероломная восьмерка»; часть из них впоследствии создали всемирно известную компанию Intel и занялись производством компьютерной и электронной техники, микропроцессоров. Таким же образом возникли Varian и Ampex. Несколько компаний, созданных на одной территории, дали старт развитию самой мощной в современном мире «кузнице технологий и инноваций».
 

Космические разработки

В тот период Пентагоном и NASA были востребованы исследования, разработки и продукция на основе кремниевых чипов. Например, для того чтобы осуществить высадку на Луну в рамках программы Apollo (принятой в 1961 году), необходимо было значительно сократить вес корабля и его энергопотребление. В те времена компьютеры занимали площади, сравнимые с баскетбольной площадкой, и разместить их на космическом корабле было бы крайне дорого. Поэтому нужно было создать что-то сверхмощное и очень легкое, сведя к минимуму энергетические затраты. Решение этой задачи привело в конце концов к разработке интегральной схемы, в которую все компоненты устанавливались на микрочипе.
 
Создание микрочипа дало сильнейший толчок развитию электроники и вычислительной техники; во многом это заслуга проекта Apollo. Как отмечал российский физик, лауреат Нобелевской премии Жорес Алферов, использование кремниевых чипов при подготовке полета космического корабля «Аполлон» на Луну и разработке ракеты «Минитмен» дало старт их широкому коммерческому применению.
 
Микрочип вывел хайтек-индустрию в зону массового производства и изменил масштаб экономики отрасли. Именно микрочипам Кремниевая долина обязана своим именем и успехом — они стали применяться в целом ряде областей, и вряд ли сегодня найдется хоть один высокотехнологичный продукт без микрочипа.
 

Ветер перемен

С середины 1950-х годов многие стартапы Кремниевой долины, например, Varian и HP, стали предлагать свои акции на рынке, что положило начало созданию новой системы финансирования венчурных технологий (venture в переводе с английского «риск». — Прим. ред.). Для стимулирования инвестиций в венчурные компании в 1958 году Управление по вопросам малого бизнеса США создало программу «два к одному»: за каждый вложенный доллар оно платило инвестору два сверху. Интерес к акциям создаваемых компаний стали проявлять частные инвесторы: семьи Рокфеллеров, Уитни и другие предприниматели.
 
Тем не менее до конца 1960-х годов более 50 % финансирования исследований шло от государства и военных, отмечает М. Шмулевич. Основное внимание уделялось разработкам в области микроволновых и электронных технологий. Появилась, например, исследовательская лаборатория электроники с фундаментальной направленностью. При этом до 1968 года порядка 35 % всех исследований в Стэнфорде были секретными.
 
Однако буквально через неделю после начала бурных протестов против войны во Вьетнаме студенты американских университетов оккупировали все военные лаборатории во всех университетах США. «Они восстали и заявили, что не хотят быть частью военных исследований в кампусе. И после того как протесты стали публичными, после студенческих битв апреля 1968 года все американские военные программы в университетах были свернуты. Там больше не было никаких секретных работ», — рассказывает С. Бланк в своих лекциях о Кремниевой долине.
 
«Важнейшими изменениями в модели Кремниевой долины стали постепенный рост доли частных инвестиций и смена двигателя развития — от военных нужд „холодной войны“ к цели заработать на новых изобретениях, — комментирует этот период М. Шмулевич из Acronis. — Изменения показали, что мирные технологии не менее перспективны. Ставились эксперименты по венчурному инвестированию. Группа бизнес-ангелов First Bay Area Angels осуществила 10 сделок на общую сумму $ 77 – 300 тыс. в течение 1960-х, а к 1975 году венчурный рынок превысил $ 10 млн».
 
Это были не такие уж большие суммы, продолжает наш собеседник, но с середины 1970-х венчурный капитал стал быстро вытеснять государственный. Этому способствовали двукратное снижение налога на прирост капитала и разрешение пенсионным фондам осуществлять инвестиции — такое решение было принято в 1978 году. Американские пенсионные фонды — источник значительных и долгосрочных инвестиций.
 

 

Ключевые инновации Кремниевой долины из прошлого:

Вакуумная труба (Varian)
Транзистор и интегральная микросхема (Fairchild)
Микропроцессор (Intel)
Микрокомпьютер (Apple)
Графический интерфейс (Xerox PARC)
Реляционные базы данных (IBM Almaden)
Интернет-поиск (Google)
Социальные сети (Facebook)
Смартфон (Apple) 
 

Перспективные ­направления ­Кремниевой долины:

Энергетика (хранение, источники, способы)
Космос и космические путешествия
Мобильные платформы и приложения
Облачные решения (виртуализация, хранение и т. д.)
Большие массивы данных и предсказательная аналитика
«Умное» железо, роботы и робототехника (самоуправляемые автомобили)
Трехмерная печать (3D-дома, фигуры людей и животных, запчасти ко всему, мебель, бытовые приборы, обувь, одежда)
Генная инженерия и персонализированная медицина
Игры и игрофикация
Новые бизнес- и венчурные модели (crowd-funding)
Продуктовый дизайн
 

 

Пентагон уходит и ­возвращается

В мировой истории 1970-е годы станут эпохой хиппи, свободных мыслей и отношений. В каком-то смысле это движение дошло и до Кремниевой долины. Большинство здешних компаний не любят вспоминать «военный след» в ее истории, стараются дистанцироваться от него и позиционируют себя как независимые от Пентагона.
 
После окончания «холодной войны» инновации в Кремниевой долине стали чаще применяться в гражданском секторе. Можно даже сказать, что отношения сектора высоких технологий Пентагона с Кремниевой долиной стали в 1970–80-х годах прохладными. Ни один из стартапов не горел желанием попасть в бюрократическую клетку, утратить свободу и независимость, ради которых большинство из них и создавались.
 
Однако порой возникают ситуации, когда обороноспособность США требует консолидации ресурсов для решения конкретной задачи. Так было в отдельные периоды «холодной войны»; так случилось в начале 2000‑х годов, когда после серии терактов был создан Департамент внутренней безопасности США (Department of Homeland Security), который выступил крупным заказчиком разработки системы сбора и учета информации обо всех приезжающих в Америку гражданах иностранных государств. Также вновь созданному департаменту понадобились сложные инструменты аналитики и распознавания изображений с камер, системы контроля финансовых потоков. За несколько лет на нужды Департамента были потрачены десятки миллиардов долларов, многие ведущие технологические компании получили крупные заказы по своим направлениям. Детали этих заказов были секретными, хотя общая информация доступна в открытых источниках. Появилось множество стартапов, которые выполняли узкоспециализированные задачи в рамках данных крупных проектов. За несколько лет была построена лучшая в мире информационная система, объединяющая данные по сотням миллионов человек. Работы по обслуживанию и развитию этой системы продолжаются до сих пор, но уже не в тех объемах, как это было десятилетие назад.
 
После такого плодотворного и взаимовыгодного сотрудничества весной 2015 года Минобороны США объявило, что планирует открыть первый офис в Кремниевой долине, а глава министерства Эштон Картер даже посетил кластер, желая привлечь интерес компаний-резидентов к сотрудничеству с Пентагоном в рамках программ кибербезопасности. Минобороны интересуют разработки коммерческих компаний в области 3D-печати, робототехники и обработки данных. Однако пока сближение с компаниями Кремниевой долины идет невысокими темпами.
 
Сотрудничество с силовыми структурами большого энтузиазма у компаний не вызывает, поскольку может выйти, как говорится, себе дороже. Например, в 2012 году на «дочку» Intel — Wind River Systems — был наложен штраф в $750 тыс. за несанкционированную продажу ПО для шифрования клиентам, в частности, из Китая, Гонконга и России. Как выяснилось, Wind River осуществила продажи в период между 2008 и 2011 годами без предварительного одобрения со стороны правительства США. Впрочем, власти снизили сумму штрафа, после того как компания добровольно раскрыла данные о сделках.
 
Вообще экспорт и технологии шифрования на данный момент — основные спорные вопросы. ПО шифрования присутствует во многих программах, оно почти везде: в системах автоматизации бизнеса, в беспроводной сети для Xbox и даже в мобильных приложениях. Соответствовать нормативам относительно продуктов двойного назначения и требованиям экспортного контроля пока сложновато для компаний Кремниевой долины: юридическое обеспечение стартапов, бывает, просто не успевает за нормативами и требованиями экспортного контроля.
 
«Военные ведомства, а также коммерческие компании всегда были в числе наиболее важных заказчиков инноваций. Но производство новых технологий на государственные деньги и внутри крупных исследовательских институтов всегда было неэффективным и экономически невыгодным. Более того, часто заказчики просто не знают, какие технологии уже доступны, какие новые идеи появились на рынке. Сложно представить лучшее место, чем Кремниевая долина, чтобы подглядывать за развитием инноваций, в том числе двойного назначения», — считает П. Черкашин из Vestor.in Partners.
 
«„Скауты“ из компаний военного и двойного назначения присутствуют в Долине давно — в каждом акселераторе (институт поддержки стартапов — Прим. ред.), на каждой крупной конференции, в среде инвесторов. Они не занимаются разведкой. Их задача — поиск новых идей на рынке, а также целей для поглощения и исполнителей заказов, точно так же, как это делают представители чисто коммерческих компаний вроде Google или Facebook. В этом плане они ничем не выделаются», — рассказывает П. Черкашин.
 

 

Из «военки» в «гражданку»

Примерно в тот же период «охлаждения» разработки, задуманные в интересах военного ведомства, вошли в жизнь обычных людей. Интернет появился у военных структур, которым было важно передавать информацию без помощи физических носителей и при этом сохранять ее секретность, уже в 1960‑х годах. В 1970-х произошел первый обмен электронными письмами между пользователями из разных государств, а еще через 10 лет, с развитием компьютеров, Интернет стал привычным явлением для многих.
 
«Известно, что Интернет изначально разрабатывался как сеть для коммуникаций военных, а система спутниковой навигации GPS стала использоваться для гражданских целей лишь относительно недавно. Системы шифрования — также военные разработки. Говорят, что прогресс никогда не останавливается, но что именно устойчиво росло на протяжении всей истории человечества? Например, уровень вооружений. Влияние развития военного сектора на прогресс гражданского весьма велико», — считает М. Шмулевич.
 
 
Другой пример — программа Firewall (в переводе с английского — «огненная стена»), которая родилась в недрах военных ведомств Израиля и США с целью защиты собственных информационных систем от внешнего вторжения. «Сейчас элементы firewall встроены в каждый домашний роутер и защищают семейные архивы миллиарда пользователей от посторонних глаз», — говорит П. Черкашин. Разработки, выполненные для Департамента внутренней безопасности США десятилетие назад, легли в основу систем Big Data и анализа изображений, которые сейчас позволяют покупать дешевые билеты, заказывать такси с мобильного телефона и выстраивать интересные ленты новостей в социальных сетях. «Оптика современных смартфонов, карты памяти, вмещающие сотни кинофильмов, процессоры миниатюрных устройств и многое другое — гражданское использование технологий, которые изначально имели военное или двойное назначение», — перечисляет П. Черкашин. «Можно предположить, что по каждому из этих направлений идут новые исследования, о которых мы пока не знаем», — добавляет он.
 
 
Еще пример — микроволновые печи, созданные американской компанией Raytheon. Считается, что компания изучала микроволны по заданию Пентагона. Во время одного из экспериментов в кармане разработчика начала плавиться шоколадка. После этого компания стала выпускать микроволновые печи, рассказывает Дмитрий Михайлов, директор Инжинирингового центра НИЯУ МИФИ. Изначально множество медицинских технологий, например, протезы и ранозаживляющие препараты, разрабатывались для военных, но показали высокую эффективность и поэтому стали применяться в массовой медицине, продолжает он.
 
Примечательно, что все современные технологические «ночные кошмары» Пентагона также родились в Кремниевой долине, зачастую в тех же лабораториях, где когда-то проводились исследования под грифом «секретно». «Открытые протоколы защиты информации, такие, как PGP, появились здесь. Тут же родились средства обмена и распределенного хранения информации вроде Torrent. Защищенные мессенджеры, которыми пользуются террористы, криптовалюты, которыми пользуются теневые структуры, саморазрушающиеся жесткие диски для хранения секретных данных, средства социального программирования — все это разработки умельцев Кремниевой долины, в которые вложены миллиарды венчурных инвесторов», — перечисляет П. Черкашин.
 

 

Неповторимая долина

Ни одна страна пока не смогла повторить успех Кремниевой долины. Для этого необходимо сочетание большого количества факторов: сильный внутренний рынок, открытая инвестиционная экосистема, благоприятные условия труда для молодых специалистов, либеральная культура, говорит П. Черкашин. По его данным, 85 % всех сделок слияния и поглощения в технологическом бизнесе заключаются в радиусе меньше 100 км от крохотного городка Пало-Альто в центре Кремниевой долины; еще около 10 % — также на территории США; и только 5 % — во всем остальном мире, включая развитые технологические центры Европы и Азии. «Кремниевая долина — это огромный виртуальный базар, на который стекаются предприниматели с идеями и инвесторы со всего мира», — проводит аналогию П. Черкашин.
 
Чтобы проиллюстрировать уникальную культуру Кремниевой долины, наш собеседник приводит такой пример. Если сотрудник уходит из компании, хлопнув дверью, открывает свою компанию, которая конкурирует с прежним работодателем, и становится успешным, то бывший начальник может, не моргнув глазом, выложить сотни миллионов долларов, чтобы вернуть удачливого сотрудника обратно уже в качестве партнера. «Возвращаясь в свой старый офис богаче на сотни миллионов, сотрудник сорвет аплодисменты сослуживцев. В любой другой культуре — что в Нью-Йорке, что в Лондоне, что в Москве — такой сотрудник будет считаться предателем и изгоем, на входе у службы безопасности будет висеть инструкция „этого человека никогда сюда не пускать“!» — восклицает он.
 
Многие страны открывают свои центры инноваций и даже вполне преуспевают в этом. Но эти центры либо сотрудничают с Кремниевой долиной, как, например, израильские, либо ориентированы на специализированные внутренние рынки: так, в Лондоне развивается экосистема поддержки финансовых рынков, в Нью-Йорке — медийные и рекламные бизнесы, в Лос-Анжелесе — бум стартапов в области развлечений, в Шанхае и Гонконге они ориентируются на закрытый внутренний китайский рынок.
 
По мнению М. Шмулевича, попытки России и других стран узнать секреты Кремниевой долины безуспешны: скопировать эту модель просто невозможно. «Проекты такого типа длительные и дорогостоящие, зависят от стартовых позиций и внешних условий: развитости инфраструктуры, зрелости рыночных механизмов в экономике, эффективности государственных институтов, предпринимательской активности. Это долгосрочный проект, связанный со средой, институтами и людьми. Простое решение — скопировать — не сработает», — поясняет он.
 

Учиться на ошибках Долины

С ним готов поспорить Д. Михайлов из МИФИ. Россия и другие страны, до которых инновационная волна докатилась позже, сейчас оказались в довольно выгодной ситуации, считает он. Эти страны имеют возможность брать на вооружение лучший иностранный опыт и учиться на чужих ошибках. Например, в России Минпромторг запустил программу развития инжиниринговых центров. Это означает, что по сути мини-кремниевая долина создается вокруг одной из компетенций, для отдельной отрасли или в отдельном регионе. Наиболее удачный вариант, по его мнению, — создание инжиниринговых центров при вузах: здесь пересекаются несколько компетенций, несколько отраслей — заказчиков или партнеров и даже несколько регионов: учебные заведения имеют филиалы. А в Кремниевой долине изначально превалировали самостоятельные компании, которые вынуждены были сами создавать для себя среду. И дело не столько в затратах, сколько в эффективности экономической модели, аргументирует Д. Михайлов. В инжиниринговых центрах создается экосистема для развития стартапа, при этом сами стартапы могут быть самостоятельными компаниями. Таким образом достигается эффект синергии. Кроме всего прочего, такой подход прост и логичен, считает наш собеседник.
 
Разумеется, не все западные практики приживаются в России. Поэтому приходится экспериментировать, изобретать и вырабатывать свои. «Например, в Инжиниринговом центре при МИФИ мы довольно быстро пришли к стратегии White Label. ИЦ полностью берет на себя исследования и разработку продукта. А далее, вместо того чтобы создавать бренд и искать выход на рынок, мы заключаем договор с крупными компаниями из профильной области. И наша разработка распространяется под известным брендом через отлаженную сеть продаж, а компания-партнер получает продукт без технологических рисков. Разработчики Инжинирингового центра, а значит, университет и государство получают свой процент», — рассказывает Д. Михайлов.
 
По его оценке, в Кремниевой долине в большей степени ставка делается на создание новых брендов и компаний, а производство переносится в Китай и другие страны. Если подрядчик не проверенный, то существует риск кражи технологии. «Мы поняли, что зачастую для государства и крупного бизнеса интересна передача не только прав на продукт, но и всего производственного цикла. Поэтому пришли к еще одной стратегии — „опытное производство“. То есть мы готовим не просто продукт, а фактически „завод под ключ“. Сначала — небольшой мелкосерийный завод, такой есть в МИФИ, а потом просто грамотно масштабируем его в любом регионе», — объясняет он.
 

Что дальше?

Кремниевая долина активно развивается: как вширь (уже сейчас в Долине физически не хватает места для всех желающих здесь жить), так и в структурном плане (сюда стекается все больше денег от инвесторов со всего мира, развивается инфраструктура для поддержки инноваций). Инфраструктура — это акселераторы, инкубаторы, центры исследований и разработок. Крупные корпорации открывают здесь свои исследовательские центры — они хотят раньше конкурентов находить перспективные разработки. «В ближайшие пару лет возможно некоторое охлаждение ожиданий, как происходит каждые семь-десять лет, когда давление становится слишком высоким. Но в том, что Кремниевая долина сохранит свое положение мирового центра инноваций, ни у кого нет сомнений», — заключает П. Черкашин.

 

28.08.2015

Комментарии 0

Войдите или  зарегистрируйтесь, чтобы отправлять комментарии

Комментарий эксперта

Комментарий эксперта: 

Комментарий эксперта

учредитель «Студии архитектуры и дизайна ZETA»:
Когда попадаешь в Кремниевую долину, сразу видно, что вся архитектура, весь ландшафт созданы для удобства работы: можно работать лежа на траве, отвлекаться на поиск еды не нужно — она в офисах бесплатная. 
 
И даже для заядлых курильщиков предусмотрены не зоны-„стаканы“, как в аэропортах, а удобные просторные помещения буквально среди садов. Для передвижения многие используют экологичные электромобили Tesla, электричество получают преимущественно из возобновляемых источников — солнечных батарей. В Кремниевой долине много водоемов: офисные центры корпораций имеют свои водные резервуары. Водоемы — не просто для красоты, в них собирается дождевая вода со всей окружающей территоррии, крыш зданий, а также та, которая ранее была использована и очищена. В дальнейшем она повторно попадает в канализации, системы охлаждения и полива газонов.
 
Но есть и минусы: жесткие условия контрактов, практически кабальные. Кроме того, все друг за другом следят и докладывают руководству обо всем, по-русски, грубо говоря, „стучат“. В общем, в Кремниевой долине весело, удобно, но там из тебя постараются выжать все.
 
 

Комментарий эксперта

директор Инжинирингового центра НИЯУ МИФИ, к. т.н., доцент НИЯУ МИФИ:

Я сам был по поручению нашего университета в Кремниевой долине в 2008 году, лично общался с представителями компаний. На мой взгляд, уже тогда заметно преобладала коммерческая ориентация. Именно в тот период начались бум различных гаджетов, быстрый рост и яркие успехи интернет-стартапов (например, Zappos, купленный Amazon; в 2009 году появился WhatsApp, впоследствии купленный за рекордную сумму в 19 млн долларов Facebook). Все увидели практически неограниченные возможности такого бизнеса. В результате в Долине стало больше инвестиционных фондов (чисто коммерческих). Вполне понятно, что на фоне такого простого и быстрого пути к успеху мало кто желает заниматься двойными технологиями. Получилось, что на одной чаше весов — Кремниевая долина: простой и яркий путь в массы, высокий шанс привлечь потребителей технологией или продуктом, доступность инвесторов, в конце концов, минута славы. А на другой чаше — репутация Пентагона: жесткие рамки, сроки и ТЗ, бюрократическая государственная машина, недостаточное финансирование, секретность. Ну и еще один аргумент в пользу чисто коммерческих проектов в США — права на интеллектуальную собственность, которых при содействии с военными структурами можно легко лишиться.

 

Справка

Тем временем в Британии...

Кремниевая долина прочно ассоциируется с США, штатом Калифорния. Однако ее прообразом стоит считать Блетчли-парк, расположенный в центре Великобритании. Во время Второй мировой войны там базировалась Правительственная школа кодов и шифров. Именно в ней работал британский математик и криптограф Алан Тьюринг. Он прославился тем, что смог взломать немецкую шифровальную машину «Энигма» (по сути, он стал первым «хакером» автоматизированного устройства). Но для всего мира большее значение имеет вклад А. Тьюринга в разработку и создание первых компьютеров. Кстати, слово «компьютер» придумал именно он. Сейчас сложно представить, что было бы с Кремниевой долиной и с развитием электронных технологий, если бы не разработки А. Тьюринга и не создание компьютера.
 
 

Почему именно Калифорния?

Прежде всего, дело в финансах. Исторически Сан-Франциско был одним из финансовых центров США, здесь родились такие банковские монстры, как Bank of America и Wells Fargo. Миф о богатых людях, которые любят селиться в Кремниевой долине и инвестировать в инновационные идеи, имеет под собой основания: живописная природа, уникальная архитектура Сан-Франциско и окрестностей, «гремучая смесь» культур из-за активного притока иммигрантов — все это привлекает людей с деньгами.
 
Немаловажно и расположение: Кремниевая долина в Калифорнии ограничена берегом Сан-Франциско с востока, горами Санта-Крус —с запада и береговым хребтом — с юго-востока. В начале века, когда здесь преобладали фруктовые сады, территория называлась Долиной Восхищения Сердец. Вспоминает итальянец Федерико Фаджин, разработчик первого в мире коммерческого микропроцессора Intel 4004: «Я приехал в Калифорнию в феврале 1968 года. Калифорния, полная цветов и фруктовых садов, показалась мне и моей жене похожей на рай. Потому что мы покинули Милан, где погода была неприятно промозглой. Здесь же стояла настоящая весна! Я сразу влюбился. Конечно, в те времена долина была покрыта садами, не то что сейчас. Шесть первых месяцев, которые мы провели в долине, были, возможно, лучшим временем нашей жизни. В выходные у нас был огромный выбор, куда поехать насладиться красотой калифорнийской природы: Йосемитский парк, горные склоны и лыжи, Кармель, городок на берегу океана — все, что угодно».
 
 
Аналитика