В мире
Между строк
Иногда новости, касающиеся атомной отрасли, имеют богатый подтекст. А порой разрозненные, казалось бы, события свидетельствуют об общей тенденции. В новой рубрике наш аналитик Ингард Шульга ищет в новостном потоке то, что содержится между строк.

Продление срока эксплуатации ядерных энергоблоков до 80 лет скоро станет реальностью

В истории атомной энергетики не было ни одного энергетического реактора, который прослужил бы дольше ~48 лет. Этот возрастной рубеж преодолели лишь отдельные исследовательские реакторные установки и некоторые промышленные реакторы — наработчики оружейных материалов.
 
Выданные в разных странах лицензии на эксплуатацию допускают использование целого ряда действующих атомных энергоблоков максимум в течение 60 лет. Все блоки, получившие лицензию до этого максимального срока (их 83), находятся в США; около половины из них эксплуатируются уже свыше 40 лет. Заявки на продление срока эксплуатации ряда других энергоблоков до 50–60 лет в настоящее время рассматриваются в нескольких государствах, в том числе в США, Японии, Испании.
 
7 июня 2016 года американская энергетическая компания Exelon заявила о намерении в ближайшие недели официально поставить в известность надзорный орган (Комиссию по ядерному регулированию США — NRC) о планах подачи в 2018 году заявки на продление лицензий на эксплуатацию двух энергоблоков АЭС «Пич-Боттом» до 80 лет, то есть до 2053–2054 годов. Таким образом, первая заявка поступит раньше, чем ожидалось до сих пор: ведь впервые о подобном намерении объявила в ноябре прошлого года компания Dominion Virginia Power, которая предполагает направить заявку в отношении двух блоков АЭС «Сарри» в 2019 году.
 
 
Вопрос о продлении срока эксплуатации реакторов сверх 60 лет поднимался давно, однако стал системно изучаться в США только с начала нынешнего десятилетия, когда ряд энергоблоков вступили в фазу первого продленного срока службы (первый — в 2009 году). Правовых препятствий для пролонгации как таковой нет: законодательство США допускает продление лицензии на 20 лет, не оговаривая количество продлений. Проблемы могут возникнуть лишь в технических и экономических аспектах. В 2011 году заработала программа изучения этих аспектов (так называемая «Программа устойчивого развития легководных реакторов»), реализуемая под эгидой Минэнерго США; координатором выступила подведомственная ему Айдахская национальная лаборатория.
 
Между тем NRC стала готовиться к приему заявок. В декабре 2015 года комиссия обнародовала проект доклада о типичных технических проблемах возрастных реакторов, которые потребуется решить эксплуатирующим компаниям для повторного продления лицензий (по сути руководство для лицензиатов), а также проект стандартного плана рассмотрения заявки на продление лицензии до 80 лет. Публичное обсуждение этих документов и сбор предложений завершились в конце февраля, и теперь NRC готовит окончательные версии документов для утверждения.
 
Госструктуры и энергокомпании не случайно принялись активно заниматься вопросом дальнейшего продления: заявки на пролонгацию в США готовятся и подаются задолго до истечения срока лицензии, поскольку ее продление требует долгосрочного планирования значительных инвестиций в капремонт и модернизацию оборудования АЭС. К тому же заблаговременная подача заявки (за пять и более лет до истечения лицензионного срока) дает собственнику право продолжать эксплуатацию блока, если срок лицензии истек, а заявка продолжает рассматриваться надзорным органом (хотя на процедуру отпущено 2,5 года, задержки на практике не редкость). Компании, планирующие получить лицензию, как правило, начинают предварительные переговоры с NRC задолго до подачи формальной заявки.
 

Получив признание де-факто в качестве ядерной державы, Индия добивается статуса де-юре

Постепенное снятие, начиная с середины 2000-х годов, блокады с ядерной программы Индии, заключение Соглашения о гарантиях с МАГАТЭ и ратификация Дополнительного протокола, развивающееся сотрудничество в атомной сфере с ключевыми странами Группы ядерных поставщиков (ГЯП) — все это означало постепенное признание де-факто Индии как ядерной державы. Взаимоотношения международного сообщества с Индией заметно выделяют ее из числа других «самовольных» обладателей ядерного оружия (Пакистана, Израиля, Северной Кореи) и тех, кто об этом лишь мечтает. Формальный прием Индии в ГЯП, которого сегодня добивается Нью-Дели, может стать шагом (хоть и не главным) к закреплению нового статуса страны де-юре.
 
В преддверии проводимой в конце июня ежегодной сессии ГЯП в Сеуле, где намечается рассмотреть заявку Индии на вступление в организацию, обострились международные противоречия вокруг этого вопроса. Пакистан, приобретший ядерное оружие формально тем же «нелегитимным» путем, что и Индия, ревнует к ее успехам и стремится уравняться с ней в правах на международной арене. Не случайно в мае Исламабад также подал заявку на вступление в ГЯП.
 
Китай, будучи союзником Пакистана, выступает против особого отношения к Нью-Дели по сравнению с Исламабадом, предлагая рассматривать запросы всех стран на равных основаниях. По мнению Пекина, ГЯП необходимо определиться, должен ли кандидат в члены группы обязательно являться стороной ДНЯО (Индия и Пакистан не присоединились к договору). Очевидно, Китай больше устроил бы вариант отказа и Индии, и Пакистану, чем прием обеих стран в организацию.
 
Страсти подогревает размежевание среди других стран ГЯП. Помимо Китая, против удовлетворения заявки Индии выступают, в частности, Турция, ЮАР, Австрия, Ирландия, Новая Зеландия. Однако ряд других стран — за Нью-Дели. В частности, на сторону Индии встала Япония (которая дольше всех остальных ключевых стран-поставщиков воздерживалась от сотрудничества в атомной сфере с Нью-Дели), а в начале июня о поддержке заявил президент США Барак Обама.
 
Козырем Индии в этом споре является подтвержденная на протяжении нескольких десятилетий безупречная репутация в вопросах нераспространения, которой не может похвастаться Пакистан. Именно этот фактор помог добиться снятия международной блокады с индийской ядерной программы, открыв путь для поставок иностранных ядерных технологий и дефицитного в стране урана. Это придало дополнительный импульс развитию атомной отрасли Индии, позволило максимально загрузить гражданские ядерные генерирующие мощности, высвободив скудные отечественные ресурсы урана для ядерно-оружейного комплекса.
 

Разделение Areva не решит проблемы французского сектора ядерных технологий

15 июня Areva наконец представила план реорганизации, включающий условия продажи значительной части активов своему основному заказчику — энергокомпании EDF. Последняя получит «вершки» бизнеса Areva (поставку реакторных технологий) без его «корешков» — провального по срокам и бюджету проекта строительства АЭС «Олкилуото» в Финляндии. Неудачи с этим и рядом других крупнейших проектов способствовали резкой дестабилизации финансового положения Areva с начала нынешнего десятилетия.
 
Однако разделение компании само по себе не решает проблемы французского ядерного сектора. Открытыми остаются, в частности, вопросы о том, кто и когда в итоге оплатит продолжающуюся стройку в Финляндии и за чей счет будут покрываться расходы на инвестиционные мегапроекты EDF, предусматривающие внедрение тех же технологий Areva? Не случайно инвестиционное решение по крупнейшему из таких проектов — строительству АЭС «Хинкли-Пойнт-С» в Великобритании — откладывается не первый год (последний намеченный срок пропущен в мае).
 
Конечно, крупнейшая энергокомпания Европы, имеющая гарантированный приток наличности и на порядок больший масштаб бизнеса, после Фукусимы выглядела явно крепче, чем Areva, показывая стабильные финансовые результаты. Однако значительное ухудшение рыночной конъюнктуры (оптовые цены на европейских рынках электроэнергии упали в минувшем году без малого на треть) в сочетании с расходами на крупные, затратные проекты может в обозримой перспективе вывести финансы EDF из равновесия. Подобные сомнения выразило, среди прочих, рейтинговое агентство Moody’s, снизив в мае рейтинги EDF до уровней A2 с негативным прогнозом. Агентство, как это принято в практике подобных организаций, делает поправку на крепкий финансовый тыл компании — французское государство, контролирующее около 85 % ее акций. Если бы не потенциальная возможность поддержать бизнес за государственный счет (о чем EDF как раз просит правительство Франции, например, для реализации упомянутого проекта в Великобритании), оценки Moody’s могли бы быть хуже.
 
Словом, неясно, поможет ли французскому ядерно-технологическому бизнесу перекладывание активов из одного государственного кармана в другой. Разве что, как уже случалось, в этот карман будут положены казенные деньги.
 

Лазерное обогащение опять не дотягивает до промышленного внедрения

Проект, ближе других в мире подошедший к коммерциализации технологии обогащения урана с помощью лазера, лишается крупнейших инвесторов и буквально «почвы под ногами». General Electric и Hitachi, которым принадлежат в совокупности 76 % акций компании Global Laser Enrichment (GLE), осуществляющей этот проект в США, решили выйти из него. Причем GE и Hitachi являются не только крупнейшими акционерами, но и основными владельцами площадки в Уилмингтоне, штат Северная Каролина, где была создана демонстрационная линия и планировалось построить промышленный завод лазерного обогащения. Лицензия на такое строительство впервые в мировой практике была выдана надзорным органом США в сентябре 2012 года. Кроме того, GLE вела переговоры с Минэнерго страны о сооружении второго подобного предприятия на площадке закрытого газодиффузионного завода в Падьюке, штат Кентукки.
 
Однако в последние годы первый проект стал сильно тормозить, а второй не вышел за пределы стола переговоров. При получении лицензии предполагалось построить первую очередь завода в Уилмингтоне к 2014 году, а в 2020 году выйти на проектную производительность. Но промышленные мощности так и не были созданы.
 
Оставшийся акционер проекта — канадская Cameco Corp. — пока не говорит о выходе из него. Кроме того, австралийская компания Silex Systems, продавшая нынешним акционерам права на внедрение этой технологии, заявила о намерении приобрести долю в GLE, продолжить переговоры с министерством энергетики и привлечь других инвесторов. Однако, несмотря на ее официальный энтузиазм, срыв графика реализации проекта и выход из него крупнейших акционеров дают основания сомневаться в ближайших перспективах лазерной технологии, особенно на фоне неблагоприятной рыночной конъюнктуры, на которую ссылаются и разочаровавшиеся в проекте акционеры.
 
НИОКР по этой технологии (точнее, группе технологий, поскольку лазерное разделение осуществляется с использованием разных физических и химических процессов) проводились во множестве стран мира, но нигде не продвинулись дальше экспериментов. Один из крупнейших провалов в этой области произошел как раз в США: в 1980-х годах Вашингтон отказался от широкомасштабного внедрения центрифужного принципа обогащения урана, рассчитывая перейти сразу к технологии следующего поколения — лазерному разделению. Однако в итоге США остались на три десятилетия с допотопными газодиффузионными мощностями, в то время как Советский Союз и значительная часть Европы перешли на центрифуги.
 

Проблема вытеснения АЭС с рынков приобретает системный характер, кое-где заставляя власти пересмотреть свою политику

В последние годы по миру прокатилась волна досрочного закрытия атомных станций, как правило, вполне технически исправных, иногда — прошедших дорогостоящую модернизацию и получивших продление лицензий. За последние пять лет девять таких блоков остановлены в Германии, пять — в США, семь — в Японии, один — в Испании, один — в Канаде. Еще больше подобных закрытий может произойти в ближайшие годы: в США (семь блоков, уже намеченных к досрочному закрытию), Германии (восемь), Бельгии (семь), Франции (два), Швеции (четыре), Швейцарии (один-два), на Тайване (шесть), в Японии (число непредсказуемо). Строительство новых станций этой проблемы не решает, поскольку география вводов и выводов в большинстве случаев различна.
 
Досрочный вывод из эксплуатации обусловлен, как правило, совпадением нескольких факторов в разных комбинациях (подробно мы их рассматривали в статье про ядерный инвестклимат в номере 3–4 за 2016 год). И некоторые государства стали принимать меры против «бойкота» ядерной генерации. Знаковое событие такого рода произошло 10 июня: ведущие фракции парламента Швеции согласовали важнейшие направления долгосрочной энергетической стратегии страны, договорившись, среди прочего, о ликвидации в течение двух лет специфического налога на установленную мощность атомных станций. Тем самым предполагается отменить один из самых жестких в мире фискальных режимов, применяемых в отношении ядерной генерации. Это стало свидетельством смягчения подходов к атомной энергетике даже в государствах с наименее благоприятным инвестиционным климатом в этой отрасли.
 
На повестке дня в ряде регионов — темы адаптации рынка к проблемам АЭС и унификации льготных режимов для разных низкоэмиссионных источников энергии. В авангарде практических мер — такие государства, как Великобритания, установившая унифицированные, привилегированные условия для разных низкоэмиссионных видов генерации, во многом уравняв подходы к АЭС и ВИЭ. За признание такого принципа на уровне ЕС в последние годы высказывались, помимо Соединенного Королевства, Чехия, Финляндия, Венгрия, Литва, Болгария, Польша, Румыния, Испания, Словакия, Нидерланды. Под влиянием этого лобби Еврокомиссия обещает учесть нужды атомных станций в модели энергорынка ЕС, которую готовится представить к концу года. Однако предполагаемые нововведения, направленные по большому счету на либерализацию рынка и развитие межсистемных перетоков мощности, очевидно, могут оказать разнонаправленное воздействие на атомную энергетику, в зависимости от конкретного региона Европы.
 
В США федеральные власти практически не вмешиваются во взаимоотношения действующих АЭС и рынка. Спасением ядерной генерации озаботились прежде всего власти отдельных штатов, но их подходы сильно различаются. Однако пока процесс выбытия АЭС продолжается. Так, 16 июня стало известно о пополнении списка станций, твердо намеченных к закрытию по экономическим причинам: совет директоров энергокомпании OPPD принял решение снять с эксплуатации к концу 2016 года АЭС «Форт Кальхун» в штате Небраска.

 

Австралия может реанимировать идею создания международного могильника ОЯТ

Единственный заселенный континент, на котором нет отходов жизнедеятельности атомных электростанций, может стать хранилищем ОЯТ с других материков. В мае свой итоговый доклад представила так называемая Королевская комиссия — формально независимый экспертный орган, созданный правительством Южной Австралии для выработки предложений по развитию ЯТЦ в этом штате Австралийского Союза. Среди ее выводов наибольшее внимание в стране и мире привлекла идея строительства в регионе пунктов окончательной геологической изоляции и размещения ОЯТ и САО из-за рубежа. По оценке австралийских экспертов, размещение иностранных отходов гораздо рациональнее для экономики штата, чем, к примеру, строительство АЭС (такая возможность была отвергнута комиссией).
 
Окончательные ответы на предложения комиссии кабинет министров представит до декабря нынешнего года. Они будут сформулированы с учетом оценки возможностей провести необходимые поправки в законодательство и, что еще более важно в данном случае, — общественного мнения. Однако первая реакция правительства штата на это предложение оказалась вполне благосклонной. Ведь, по мнению комиссии, проект может стать неплохим источником доходов для штата, обеспечив чистые ежегодные поступления, превышающие в среднем $600 млн по нынешнему курсу.
 
Законодательства большинства государств исключают возможность прямого захоронения иностранных ОЯТ на своей территории. Идея коммерческого размещения иностранных ОЯТ и РАО в разных вариантах высказывалась и прежде применительно к ряду стран с обширной территорией и подходящими геологическими условиями, в частности, к России, Монголии и другим. Она обычно находила поддержку за пределами таких государств, в том числе со стороны международных отраслевых организаций (включая МАГАТЭ), но вызывала настороженное отношение внутри них.
 
Геологические могильники ОЯТ и гражданских ВАО общенационального и тем более международного масштаба пока нигде в мире не созданы. Проекты национальных пунктов захоронения находятся в начальных стадиях рассмотрения или реализации в целом ряде государств: Швеции, Финляндии, Франции, Германии, России, США, Великобритании, Канаде и других. В отсутствие централизованных могильников в некоторых странах бизнес предлагает коммерческие решения по временному хранению — до создания национальной инфраструктуры. Так, в США проекты промежуточных хранилищ ОЯТ предложили несколько компаний: PFS (получила лицензию на строительство, но впоследствии отказалась от проекта), WCS (подала заявку в апреле 2016 года), Holtec International (планирует подать заявку осенью). Однако коммерческие структуры не претендуют на геологическое захоронение ОЯТ (сопряженное с кратным увеличением капитальных затрат) и не переходят национальных границ. Южноавстралийский проект может стать первым в мире коммерческим проектом прямого захоронения зарубежного отработанного ядерного топлива. Небольшим странам, особенно имеющим одну-две АЭС (например европейским), экспорт ОЯТ и некоторых САО позволил бы существенно сократить удельные затраты на обращение с отходами. Поэтому, если проект состоится, планы многих государств по созданию инфраструктуры обращения с ОЯТ и РАО могут быть существенно скорректированы.
 
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции
25.06.2016

Комментарии 0

Войдите или  зарегистрируйтесь, чтобы отправлять комментарии
Аналитика