В мире
Наука самообольщения

Миф о нацистских преступниках, паяющих атомную бомбу в аргентинских пампасах, стал сюжетом множества книг и фильмов. Начало этого мифа растет из встречи президента Аргентины Хуана Перона с мало кому известным немецким физиком Рональдом РИХТЕРОМ, развернувшим перед полковником Пероном перспективы управляемой термоядерной энергии — безграничного источника дешевой энергии и средства войти в клуб сверхдержав. 

Аргентина конца 1940-х годов была страной с 16-миллионным населением, по преимуществу сельским, значительную часть которого составляли недавние иммигранты. В 1946 году на волне массовых манифестаций и при поддержке профсоюзов к власти приходит полковник Х. Перон. Большинство избирателей поддержало планы индустриализации страны, которые лелеял президент Х. Перон, а также грядущую экономическую независимость и создание мощного национального военно-промышленного комплекса. Особенно президента заботил проект атомных исследований, обещавший дешевую электроэнергию для заводов и металлургических комплексов, строящихся по его пятилетнему плану, которые, как представлялось диктатору, подарят стране экономическую независимость. Однако реализация такого масштабного проекта была невозможна без специалистов.

Надо сказать, что Аргентина вовсе не была научной пустыней. Серьезные физические исследования в Университете Ла-Платы начались с приездом в 1909 году немецкого ученого Эмиля Бозе. Его коллега Рихард Ганс основал Физический институт при Университете Ла-Платы, под его руководством работал всемирно известный астрофизик Рамон Энрике Гавиола. В 1943 году из Германии прибыл авторитетный физик Гвидо Бек, который вскоре стал научным руководителем талантливого аспиранта Хосе Антонио Бальсейро. До 1950-х годов Физический институт оставался основным центром физической науки страны.

Но обращаться к аргентинским физикам Х. Перон не стал. Дело в том, что ученые и власти страны находились в затяжном конфликте. После победы перонистов партия потребовала, чтобы в нее вступили все государственные служащие. Отказ влек за собой увольнение. Именно по этой причине оставил университет лауреат Нобелевской премии, физиолог Бернардо Усай, который своим уходом обезглавил научные структуры медицинского факультета и затем основал частный институт. Физическому институту тоже пришлось нелегко: контакты «неблагонадежных» ученых со студентами долгие годы жестко ограничивались. Поэтому физиков-атомщиков пришлось искать на стороне.

Конкуренция на этом поле была велика. В 1945-1948 годах державы-победители развернули настоящую охоту за головами и «убедили» переселиться в свои страны сотни ученых и инженеров, в том числе более 100 нацистских ученых-ракетчиков: побольше в США, поменьше в СССР (и другие страны мира). Эти две группы внесли основной вклад в главное достижение технологии холодной войны — межконтинентальные баллистические ракеты и космическую гонку.

Однако Х. Перона это не смущало. Во время войны он служил в дипломатических миссиях в Германии и Италии, знал имена множества ученых, конструкторов и инженеров, поэтому едва ли не с первых дней у власти развернул поиски зарубежных исследователей-атомщиков. Набор кадров поручили аргентинскому МИДу и разведке. Людям из поверженной, голодающей Германии предложили выгодные контракты и прекрасные условия.

И в 1947 году в Аргентину прибывает из Германии Курт Танк, в 1933-1945 годах занимавший пост главного конструктора Focke-Wulf. В Аргентине он под именем Педро Мартинеса работал в Институте аэронавтики в Кордове. И в Лондоне авиаконструктор якобы познакомился с физиком Рональдом Рихтером, который тоже стремился в Аргентину. (Считается, что потаенные пути, которыми столпы нацистского режима перебирались в Аргентину, пролегали как раз через Лондон и Лиссабон.) По другим источникам, К. Танк и Р. Рихтер были коллегами по Foсke-Wulf. Так или иначе, все сходятся на том, что Р. Рихтер ступил на землю Аргентины в 1948 году. После чего К. Танк устроил ему встречу с президентом.

 

КТО ВЫ, ДОКТОР РИХТЕР? ИЛИ НЕ ДОКТОР? ИЛИ НЕ РИХТЕР?

Сведений о Р. Рихтере немного. Почти все они основаны на резюме, которое Р. Рихтер написал сам. Родился в 1909 году в Австро-Венгрии, учился в Пражском университете, там же якобы защитил докторскую диссертацию, связанную с облучением фотоклеток слабыми рентгеновскими лучами. Впрочем, следов защиты диссертации и присвоения Рихтеру докторской степени по сей день не найдено. В 1943 году месяца три проработал в берлинской лаборатории Манфреда фон Арденне, который участвовал в программе разработки атомного оружия. (Сам Р. Рихтер объяснял столь краткое время работы тем, что им заинтересовалось гестапо.) Стоит добавить, что именно в лаборатории фон Арденне к 1944 году был разработан самый эффективный способ разделения изотопов и что аргентинскому президенту это было известно.

Также Р. Рихтер сообщал в резюме о своих весьма успешных экспериментах от 1943 года, связанных с изучением свойств ударной волны, образующейся в результате ядерных реакций. Он также работал в области исследования цепных ядерных реакций, основанных на использовании изотопов лития и бора (то есть тех же механизмов, которые лежат в основе действия водородной бомбы).

После этого Р. Рихтер работал в Научно-исследовательском институте авиации (Deutsche Versuchsanstalt für Luftfahrt). И вновь никаких документальных подтверждений. После войны наш герой состоял на службе в Великобритании и Нидерландах (кем и в каких учреждениях, неизвестно), а до отъезда в Аргентину — в парижском Институте нефти.

В резюме не сказано, что в 1944 году Р. Рихтер с подачи министра вооружений и боеприпасов Германии Альберта Шпеера заключил договор с корпорацией AEG, на которую работал до самого окончания боевых действий в Европе. Зато в этом документе Р. Рихтер утверждает, что он автор ряда важных открытий. Стоит ли говорить, что никаких открытий с его именем не связано и не зарегистрировано? Вот что за человек явился на прием к президенту Аргентины Х. Перону.

 

ПЛУТОВСКОЙ РОМАН С БОМБОЙ

Обаятельный человек с хорошо подвешенным языком, владеющий научной терминологией, умеющий доступно изложить сложные вещи и понимающий природу интереса, который он вызвал у президента Аргентины, развернул перед тем красочные перспективы. Эти перспективы затмили все, что имелось на Р. Рихтера в тощеньком досье. И то сказать: физики-атомщики на дороге не валяются, а отсутствие документов… всем известно, что бумаги плохо выживают в пожарах войны.

И Р. Рихтер продал Х. Перону идею об управляемом термоядерном синтезе как легко достижимом источнике дешевой энергии для индустриализации Аргентины. Он рассказал, что процесс, аналогичный процессам, протекающим на Солнце, не потребует громадных вложений, которые по плечу лишь сверхдержавам. Ведь водород, литий, дейтерий и тяжелая вода имеются повсюду. Управляемая термоядерная реакция помимо обеспечения дешевой энергией позволит ввести Аргентину в клуб избранных стран, обладающих сверхоружием.

Неизвестно, консультировался ли Х. Перон со специалистами, прежде чем принять окончательное решение. Скорее всего, нет. Таким образом, Р. Рихтер стал пионером непроверяемых утверждений и невоспроизводимых экспериментов, пунктиром проходящих по всей истории исследований термоядерного синтеза. Ему создали все условия деятельности, положили сказочную зарплату и дали карт-бланш на расходы по проекту.

Группа Р. Рихтера, в которой трудились несколько немецких и аргентинских инженеров и техников, разместилась в лаборатории рядом с авиаконструкторским бюро К. Танка в провинции Кордоба. Но физик с первых же дней стал заваливать Х. Перона жалобами на шпионаж сотрудников К. Танка. Когда в марте 1949 года случился пожар, уничтоживший лабораторию Р. Рихтера, тот утверждал, что причина пожара не в коротком замыкании, а в диверсии. И тогда президент Аргентины поручает своему ближайшему соратнику полковнику Энрике Гонсалесу найти уединенное и безопасное место для лаборатории.

 

БЕЗЛЮДНЫЙ УЭМУЛЬ

Такое место нашлось: лесистый остров Уэмуль посреди аквамариновых вод озера Науэль-Уапи на севере Патагонии. Безлюдье, нетронутая природа и много воды, которая пригодится для охлаждения реактора. Ближайший городок Сан-Карлос-де-Барилоче находится в семи километрах.

Остров усиленно охраняли вооруженные патрули, а на озере разместили военные катера. Местоположение и охрана обеспечивали секретность проекта, которой жаждали и Х. Перон, и Р. Рихтер. Мотивы у каждого были свои. Х. Перон побил горшки со множеством авторитетных ученых Аргентины и был вовсе не расположен посвящать их в проект. А Р. Рихтеру вмешательство специалистов было и вовсе ни к чему: заявив, что строительство реактора займет у его небольшой команды считаные годы, он отрезал себе пути к отступлению.

Денег (из специального секретного фонда) не считали. А когда их стало не хватать, президент Аргентины подписал декрет о создании Национальной комиссии по атомной энергии. Председателем комиссии стал он сам, а секретарем был назначен проверенный соратник Э. Гонсалес. Теперь финансирование проекта «Уэмуль» шло через Национальную комиссию по атомной энергии.

Остров Уэмуль. Развалины реактора и лаборатории Р. Рихтера.Для размещения реактора выстроили бетонный бункер высотой 14 метров. Но в бетоне обнаружилась крохотная трещинка, бункер немедленно снесли и, вырыв 20-метровый котлован, приступили к строительству нового. Одновременно склады набивались дорогостоящим оборудованием, закупленным через подставные фирмы за рубежом и ввезенным в страну контрабандой. Чего стоит один лишь медный змеевик диаметром 4 метра и весом 50 тонн!

Сегодня остров Уэмуль снова необитаем. Его посещают разве что туристы. А развалины реактора и лаборатории Р. Рихтера поглотили джунгли.

 

ЧТО ЗА РЕЗУЛЬТАТ ПОЛУЧИЛ РИХТЕР?

Прошло два года. И 16 февраля 1951 года Р. Рихтер сообщил Х. Перону о «чистом положительном результате»: водород, подаваемый в электрическую дугу, достиг температуры, достаточной для реакции синтеза, что подтверждалось измерениями посредством… счетчика Гейгера.

Р. Рихтера наградили «медалью перонистской верности», которая в то время была высшей государственной наградой Аргентины. Исследователь также стал почетным доктором Университета Буэнос-Айреса. Вернувшись на остров Уэмуль, он тут же принялся за строительство еще одного реактора.

А в марте того же года президент Х. Перон официально объявил, что в Аргентине впервые произведена управляемая термоядерная реакция «технического масштаба». Новость выплеснулась на первые страницы СМИ всего мира. Но мир науки этому не поверил.

 

РАЗОБЛАЧЕНИЕ И ФИНАЛ

В мае 1951 года Корнелис Ян Баккер, весьма уважаемый голландский атомный физик и будущий директор ЦЕРН, посетил остров Уэмуль и не обнаружил свидетельств, что такая реакция вообще произошла. Ханс Тирринг, директор венского Института теоретической физики, в журнальной публикации написал, что «существует 50% вероятности того, что Х. Перон верит в сказочный бред, 40% вероятности того, что президент — жертва колоссальной аферы, и 9% того, что Р. Рихтер говорит правду». Словом, научная общественность признала заявление Р. Рихтера абсолютным мошенничеством.

Мнение мировой науки возымело последствия. Но на судьбу проекта «Уэмуль» повлиял и начинающийся в Аргентине экономический и финансовый кризис. Множество начатых дорогостоящих строек съели все накопления.

В начале 1952 года полковника Э. Гонсалеса сместили с должности секретаря Комиссии по атомной энергии. Среди аргентинских военных пошли разговоры, в которых Р. Рихтера называли — выберем выражение помягче — «фантастическим мошенником». Обеспокоенный Х. Перон создал техническую комиссию из ученых и депутатов, которой поручалось проверить ход работ по проекту «Уэмуль» и которая должна была представить доклад ему лично. В техническую комиссию вошел, в частности, Х. Бальсейро из Института физики при Университете Ла-Платы, а также два ученых-физика с репутацией, признанной во всем мире, — Ричард Ганс и Антонио Родригес.

Поведение Р. Рихтера показалось членам комиссии весьма странным. Его ответы на вопросы ученых звучали так, будто он намеренно хочет выглядеть то ли мошенником, то ли некомпетентным специалистом, который неверно интерпретировал результаты экспериментов (а может, работал с испорченными образцами). Ничего удивительного, что комиссия выразила сомнения в научной ценности работы Р. Рихтера. В отчете значилось, что в работе Р. Рихтера никаких научных достижений не обнаружено: температура, достигнутая в ходе экспериментов, была слишком низкой для получения термоядерной реакции. У Р. Рихтера не получилось даже деление ядер. По одной из версий, он лишь получил сгорание водорода в электрической дуге, которую бомбардировал частицами лития, чем вызвал взрыв, из-за которого даже пошли трещины в бетоне стен.

В сентябре 1952 года отчет этой группы (Report of Dr. Antonio Balseiro Referring to the Inspection Carried out in Isla Huemul in September 1952, был впервые опубликован в 1988 году аргентинской Комиссией по атомной энергии) ложится на стол президента Х. Перона. А в ноябре 1952 года на атолле Эниветок США провели испытания водородной бомбы мощностью 10,4 мегатонны (в 450 раз больше мощности бомбы, сброшенной на Нагасаки). И Х. Перон понимает, что атомной бомбы у него не будет. Финал закономерен: проект был закрыт, а Р. Рихтер за введение в заблуждение аргентинского президента и вред, нанесенный международной репутации страны, попал в тюрьму. О его дальнейшей жизни мало что известно. Умер он в 1991 году в Буэнос-Айресе.

 

ВОПРОС ВОПРОСОВ

И все же проект «Уэмуль» ныне признают одним из решающих шагов в исследованиях управляемого термоядерного синтеза. В любой книге, касающейся истории этой ядерной реакции, есть рассказ о том, как 36-летнему астрофизику Лаймену Спитцеру, который работал в программе водородной бомбы США, позвонил отец с рассказом о новостях из Аргентины. Л. Спитцер тогда катался на лыжах в Аспене и после звонка несколько дней обдумывал возможность удержания высокотемпературной плазмы в магнитном поле.

Финал истории таков: свежеобразованной Комиссии по атомной энергии США Л. Спитцер представил предложение построить «магнитную бутылку» (замкнутую ловушку) для воспроизведения условий, в которых проходит термоядерная реакция на звездах. И осенью 1953 года стелларатор был готов к проведению экспериментов. Таким было начало долгого, трудного, полного разочарований пути, который в конце концов привел к проекту ИТЭР.

В современном мире вновь встал вопрос о том, кем был Р. Рихтер: кем-то вроде «сумасшедшего ученого» или все же первопроходцем в области термоядерных исследований? Споры об этом возобновились в 2003 году после публикации статьи о нем в январском номере ежемесячника Physics Today, издаваемого Американским институтом физики, и продолжаются по сей день (см. например, The New Yorker Magazine // Energy for Everyone Forever. March 3, 2014). Например, профессор Университета Невады Фридвардт Винтерберг, работающий в области теоретической физики, утверждает, что Р. Рихтер был недалек от результатов, полученных в то время в США, и подал несколько совершенно новых идей, в том числе об ионно-акустическом нагреве плазмы. Однако, несмотря на появившуюся поддержку научного сообщества, однозначного ответа на вопрос, кем был Р. Рихтер — умным мошенником или ученым глупцом, — нет. Возможно, ответ кроется в цитате из письма другого американского физика, Эдуарда Теллера: «Читаешь одну его [Рихтера] строчку и думаешь, что он гений. Читаешь другую — и понимаешь, что он псих».

Татьяна ДАНИЛОВА

 

26.07.2014

Комментарии 0

Войдите или  зарегистрируйтесь, чтобы отправлять комментарии

Справка

Гвидо Бек

Немецкий физик Г. Бек (1903-1988) разделил все превратности истории ХХ века. Защитив докторскую диссертацию под руководством Ханса Тирринга (это имя еще встретится в нашей истории), он несколько лет проработал у Вернера Гейзенберга. Затем к власти в Германии пришли нацисты, и ученый еврейского происхождения превратился в научного странника. Он работал в Праге, а в 1934 году 30-летним профессором пражского Немецкого университета приехал в Одессу, где стал заведовать кафедрой теоретической физики и читать курс на немецком языке. Вскоре он вел семинары на русском.

В 1937 году политические мотивы изгнали Г. Бека из Одессы. Он уехал в Данию, затем в Париж, повторив путь, описанный в романах Ремарка о бесприютных, гонимых эмигрантах. В 1940 году он был арестован французской полицией, затем бежал в Португалию, а в 1943 году эмигрировал в Аргентину.

Область научных интересов Г. Бека была необыкновенно широка и охватывала общую теорию относительности, квантовую механику, физику атомного ядра, квантовую оптику, а со временем все более расширялась — как и география его странствий. Япония, США, Бразилия — везде вокруг него образовывались научные группы, семинары и целые коллективы физиков- теоретиков. Его влияние на аргентинскую атомную физику невозможно переоценить. Заслуги Г. Бека не забыли: в Институте Бальсейро он проработал дольше, чем в любом другом научном институте, целых 13 лет, с 1962 по 1975 год. Затем Г. Бек переехал в Бразилию, где стал работать в Центре физических исследований. Там в 1988 году под колесами автомобиля закончилась его жизнь. Век все же догнал этого необыкновенного ученого, учителя и странника.

В конце 1980-х годов Г. Бек успел побывать в СССР. На встречу с ним пришли все студенты, остававшиеся к тому времени в живых. И Г. Бек вспомнил каждого из них!

 

Хосе Антонио Бальсейро

Когда разгорается афера Рихтера, доктору Х. Бальсейро (1909-1962) исполнилось 40 лет. Он уже подготовил и защитил докторскую диссертацию в Университете Ла-Платы под руководством Г. Бека. В 1950 году Х. Бальсейро получает стипендию Британского Совета и едет в исследовательскую группу бельгийского теоретика в области квантовой электродинамики Леона Розенфельда при Университете Манчестера.

В 1952 году, незадолго до окончания срока стипендии, правительство Аргентины просит ученого принять участие в группе экспертов по рассмотрению проекта «Уэмуль». Отчет этой группы стал приговором проекту. После этого Х. Бальсейро занял кафедру физики факультета естественных наук Буэнос- Айресского университета.

Впоследствии Х. Бальсейро не забывал то, что осталось от «Уэмуля», и именно с его подачи в 1955 году Национальная комиссия по атомной энергии преобразовала останки проекта в Институт физики Барилоче. Х. Бальсейро стал первым директором института.

Лейкемия оборвала его жизнь трагически рано, в 1962 году. Но краткость жизни не помешала Х. Бальсейро стать одним из отцов-основателей современной атомной физики Аргентины. Ныне Институт физики Барилоче назван его именем. В настоящее время, спустя почти 60 лет со дня основания, Институт Бальсейро — ведущий исследовательский центр в области атомной физики, энергетики и новых технологий.  

 

Контекст

Контекст: 
Аналитика